Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе
Этот поворот папской политики был подготовлен долгими переговорами. Ему способствовали два обстоятельства. Во-первых, в Англии с новой силой вспыхнул конфликт между короной и Церковью, толком не угасавший со времен Генриха II. В 1205 году на престол архиепископа Кентерберийского были избраны одновременно два претендента, и это вылилось в конечном счете в столкновение между папой и королем Иоанном, поддерживавшим Вельфов. Во-вторых, в Сицилии молодой Фридрих должен был в конце 1208 года достичь совершеннолетия, что автоматически прекращало опеку со стороны его дяди. Поэтому Филипп мог легко пойти навстречу папе в этом вопросе. Иннокентию III удалось ценой небольших уступок добиться нужного ему результата в конфликтах за архиепископские престолы в Майнце и Кельне, а также получить от Филиппа согласие на папский арбитраж по поводу немецкой короны — при условии, конечно, что решение будет вынесено в пользу Штауфенов.
И все же папе было непросто решиться на столь важный шаг. В Италии Штауфены по-прежнему упорно отстаивали свои права. Представляется, что была достигнута договоренность о женитьбе близкого родственника папы на дочери Филиппа и последующем пожаловании новобрачным в качестве лена герцогства Тосканского. В таком случае безопасность Рима на данном направлении была бы обеспечена. Однако Тоскана оставалась в составе Империи, и Филипп ни в коей мере не собирался отказываться от прав, принадлежавших Генриху VI. В мае 1208 года переговоры были завершены; папа оказался вынужден признать притязания Штауфенов, что должно было стать открытым поражением его политики.
От этого поражения его спас неожиданный поворот событий в Германии. Король Филипп как раз готовился превосходящими силами задавить последний очаг вельфского сопротивления в Брауншвейге. Однако 21 июня 1208 года он был убит в епископском дворце в Бамберге баварским пфальцграфом Отто Виттельсбахом. Это стало большим несчастьем для Империи. Штауфены только-только проложили себе путь к восстановлению былого могущества, как предательский удар вновь вверг Германию в хаос.
Немецкие князья к тому моменту уже устали от усобиц. Еще во время последних переговоров возникла идея женить Оттона IV на дочери короля Филиппа, у которого не было сыновей, и сделать его таким образом законным наследником короны. После убийства Филиппа его сторонники согласились с таким решением, позволявшим избежать новых столкновений. В результате Оттон IV стал законным монархом, соединившим в своем лице, как когда-то Барбаросса, обе соперничавших династии. Это немедленно благоприятно отразилось на авторитете королевской власти и положении дел в Империи.
Оттон IV был, однако, связан своими прежними обязательствами по отношению к курии. Папа с радостью признал его законным монархом, а король взамен 22 марта 1209 года подтвердил и даже расширил свои прежние уступки папскому престолу. Он отказался от всех спорных итальянских территорий, за которые крепко держался Филипп. Папе было гарантировано обладание не только собственно Папской областью, расширенной за счет южной части Тосканы, но и маркой Анкона, герцогством Сполето, «наследством Матильды», графством Бертиноро, Равеннским экзархатом и Пентаполисом[19]. Однако уступки касались и Германии: теперь выборы епископов должны были осуществляться без всякого участия короля, условия Вормсского конкордата оказались негласно отменены, церковные апелляции к Риму разрешены без всяких ограничений, король лишался всех прав в отношении духовных владений — в том числе столь важных для имперской казны доходов. Таким образом, оказались разорваны все связи между королевской властью и немецким клиром.
Цель Иннокентия III была достигнута в полном объеме. Теперь курия обладала практически безграничным влиянием на духовных князей, полномочия же короля ограничивались формальным утверждением избранного кандидата.
Ситуация отнюдь не вынуждала Оттона IV идти на столь масштабные уступки. Нельзя сказать, что он не понимал интересы королевской власти. Можно предположить, что он не придавал своим обещаниям никакого значения и готовился отказаться от них, как только папа возложит на его голову императорскую корону. В том же 1209 году он отправился в Рим и вскоре наглядно продемонстрировал, чего стоят его гарантии. Его советниками стали теперь те самые министериалы, которые раньше служили Штауфенам; новый король видел ситуацию их глазами. Терять не только доменные владения в Германии, но и обещанные папе богатые земли в Италии стало бы для короля самоубийственным шагом. В результате Оттон IV заявил, что все спорные вопросы будут разрешаться юридическим путем. Уже на первой встрече с папой он вел себя весьма резко, заявив, что его обещания не были согласованы с немецкими князьями и что король должен быть верен клятве, данной им при коронации, — умножать силу Империи.
Тем не менее, 4 октября 1209 года на голову Оттона IV была возложена императорская корона. Это только усилило самоуверенность монарха; на его печатях луна и солнце изображались рядом с сидящим на троне правителем. Недовольство курии политикой нового императора росло. Иннокентий, цитируя Библию, заявлял о своем раскаянии в том, что сотворил этого человека. Тем не менее, папа не так давно согласился с требованиями Филиппа, и теперь его положение как минимум не ухудшилось.
Внезапный поворот в политике Оттона сделал, однако, разрыв неизбежным. Уже в конце ноября 1209 года император, находясь в Пизе, начал продумывать план нападения на Сицилийское королевство. Немецкие военачальники, по-прежнему удерживавшие крепости на юге Италии, призывали его на помощь. Норманнская предприимчивость толкала Оттона к тому, чтобы попытаться захватить норманнское королевство. Пизанцы обещали помощь, надеясь взамен получить право свободно плавать вдоль сицилийских берегов. Свою роль сыграл и пример Генриха VI, которому новый император все сильнее стремился подражать. Все это толкало Оттона IV вопреки мнению немецких князей к решению, которое должно было привести к возобновлению конфликтов. Переговоры с сицилийскими мятежниками неподалеку от границы, дипломатические и военные приготовления в течение следующих месяцев наглядно продемонстрировали желание Оттона восстановить в полном объеме былую империю Штауфенов.
Папа еще до императорской коронации настаивал на неприкосновенности Сицилийского королевства. Теперь он с возмущением наблюдал за тем, как его креатура, отбросив в сторону все сомнения и обязательства, пытается уничтожить дело всей его жизни — отделение Сицилии от Империи. Иннокентий III сразу же понял, что это означало открытый разрыв императора с Римом. Пока Оттон IV собирал силы в Италии,
