Исследования лабиринта - Карл Кереньи
Линия, соединяющая жизнь и смерть! Неудивительно, что символ Вселенной, так называемая «китайская монада», произошла от нее. Весьма примечательно, что китайская легенда, которую рассказывал мудрец в XI веке н. э.{173}, связывает этот знак с лабиринтом. Этот мудрец — Чжоу Ляньси — обнаружил пещеру примечательной формы. Оба входа в нее были похожи на двойной полумесяц, в то время как центр пещеры был круглым, как Луна. Именно эта форма привела его к созданию знаменитого символа «китайской монады».
То же исследование, в котором содержатся разъяснения относительно китайского символа, затрагивает другой доисторический символ, смысл которого также не подлежит сомнению — свастики. Ареал ее распространения включает в себя области трипольской керамики и меандровой спирали в целом{174}. Остается добавить, что и свастика является одним из вариантов символики лабиринта.
Бесконечная спираль является вариацией идеи, и эта вариация, в свою очередь, подвергалась дальнейшему развитию. Один из следующих вариантов — меандровая спираль, другой вариант — меандровый узор.
Последний произошел от меандровой спирали в результате смены круглых очертаний на угловатые; это сопровождалось в большинстве случаев серьезными изменениями самого стиля жизни. Для культуры классической Греции изображение лабиринта в виде прямоугольного меандрового узора выглядело уже столь древним, что один выдающийся археолог назвал его «удивительным примером устойчивости традиций в изобразительном искусстве»{175}. Однако аттические мастера вазописи еще использовали меандр и меандровую спираль параллельно как два варианта одной и той же темы: они обозначали Лабиринт — подобное башне обиталище Минотавра{176}. Это прямо свидетельствует о том, как следует воспринимать происхождение и смысл меандра: идея, лежавшая в основе спирали, была переосмыслена (в плане линий, но не содержания!).
Эта менее естественная, менее плавная, более строгая форма относится к тому пониманию бесконечности, запечатленному в лабиринте, проявлением которого являются различные варианты свастики{177}. Эта форма оставалась канонической в Кноссе вплоть до IV века до н. э. Уже во втором среднеминойском периоде — до появления меандрового лабиринта на фреске второго дворца — на вазах появляется заключенная в круг четверная спираль (рис. 21). Находящиеся на этом же изображении маленькие птицы придают фигуре примечательный космический размах. На одной из кикладских ваз этот же знак плавает по волнам изначального океана; его окружают четыре рыбы, в его середине — солнце (рис. 23){178}. Бесконечность проявляется в ограниченной и все же исчерпывающей всеобщности. Бегущая спираль, которая на пути к безграничному, лишенному начала и конца, превращается в волну, становится здесь символом космоса, состоящего из четырех частей. Этой четверной спирали соответствует четверной меандр, который закручивается вокруг четырехугольника (обычно с Минотавром в центре) и образует нечто вроде свастики (рис. 24){179}. Линия становится бесконечной благодаря тому, что похожие на крылья ветряной мельницы, переплетающиеся друг с другом, угловатые двойные спирали возвращаются в свою исходную точку. Эта сложность воплощает в себе принцип как лабиринта, так и бесконечно вращающегося колеса.
Рис. 23. Сосуд с Киклад со спиралями
Рис. 24. Монета из Кносса
Символ всеобщности, разумеется, не может подразумевать только солнце — дневное светило. На Крите это наверняка был символ ночи. Минотавр в центре рисунка остается существом подземного мира, и этот рисунок отражает оба направления свастики: с поворотом влево и с поворотом вправо{180}. Свет, жизнь — все то позитивное, о чем идет речь — не исчезает в подземном мире. Другими словами, царство мертвых, всепоглощающий Минотавр не является чем-то однозначно негативным. Образ ужасного получеловека чередуется в центре лабиринта-свастики со звездой, и это чередование соответствует другому имени Минотавра — Астериос{181}. Он чередуется и с Луной — вечно возрождающейся, играющей главную роль в мифологеме Хайнувеле-Персефоны. Этот символ во всех своих вариантах воплощает ночь и подземный мир, и все же он являет собой идею бесконечности. Или, правильнее говоря, линейное отражение бесконечности, ее отражение исключительно в рисунке, а не в философских понятиях, которые позднее были облечены в графическую форму. Сама линия, пока она жива, идентична мысли.
12. Норманны и римляне
Простые формы лабиринта — спираль, меандр, «тип Тральятеллы» — возникли в доисторическую эпоху. Дальнейшее их исследование оставим историкам, изучающим те времена. Для нас важно главное: даже простейший лабиринт не является чем-то лишенным смысла. Этот смысл мы можем четко реконструировать на основе как античных, так и встречающихся у примитивных народов мифов и обрядов.
Тот же смысл — и снова связанный с простейшим лабиринтом — встречается нам в мифологическом памятнике североевропейского происхождения. Это — памятник норманнского искусства в районе Салерно, рельеф на стене колокольни Позитано (рис. 25). Христианин увидит на нем морское чудовище, проглотившее Иону. Но ничто не указывает на то, что перед нами библейский сюжет; рядом с чудовищем плавают рыбы, а внизу изображен зверь, прямо отсылающий нас к языческим мифам. Волк рядом с морским чудовищем может быть лишь Фенриром рядом с Ёрмунгандом, «змеем Мидгарда». Змеем, в данном случае больше похожим на гиппопотама, однако, несомненно, всепоглощающим; об этом свидетельствует спираль на его животе. Вновь перед нами возникает отражение извечных, первобытных представлений.
Рис. 25. Рельеф в Позитано
Мы атрибутировали это изображение как памятник норманнского искусства. Подтверждением тому служат рисунки шведских Kyrkepeller — старых церковных ковров, — которые создавались по средневековым образцам{182}. На них изображены львы и другие звери, представленные в мифах; на их телах нарисованы спирали (рис. 26){183}. Исследователи обращали на них внимание, чтобы подчеркнуть связь между североевропейским искусством и империей Сасанидов. Вывод о сасанидском происхождении шведских рисунков на коврах делался на основании наличия похожих позднеантичных персидских образцов. В Швецию они могли попасть благодаря тому, что примерно в 800 году н. э. Скандинавия оказалась связана торговым путем с Востоком через Новгород и Хазарское государство{184}. Некоторые заходили еще дальше, возводя спирали у мифологических зверей к вавилонским «лабиринтам внутренностей»{185}, однако не могли закрыть пробел между месопотамскими памятниками и изображениями эпохи Сасанидов.
Рис. 26. Ковер из Стенбю
Для нас в
