П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу - Сергей Алексеевич Сафронов
В 1903 г. Б.А. Васильчиков, после трех лет губернаторства, подал в отставку, намереваясь отойти от дел и заняться управлением своими имениями и организацией своего крупного хозяйства. Однако судьба распорядилась иначе. В 1904 г. разразилась Русско-японская война, и князь, движимый патриотическим чувством, оказался главноуполномоченным Российского общества Красного Креста в Северо-Восточном тыловом районе, охватывающем Приморскую и Амурскую области. А в 1906 г. Б.А. Васильчиков был назначен председателем Главного управления этой организации. Вернувшись в охваченную революцией столицу, он решил включиться в политическую жизнь страны, примкнув к праволиберальному Союзу 17 октября, вслед за одним из его видных деятелей Н.А. Хомяковым (сыном известного славянофила) заявляя, что стал конституционалистом «по высочайшему повелению», подчиняясь изложенной в царском манифесте воле царя. «Если бы 16 октября меня спросили: "Созрела ли Россия для восприятия конституции и своевременно ли дарование ее под натиском революции?", то, вероятно, я на оба вопроса ответил бы отрицательно. Но раз конституция была дарована, я считал своим верноподданническим долгом содействовать ее водворению», – отмечал позже Б.А. Васильчиков.
Благодаря такой позиции князь быстро прослыл конституционалистом. Б.А. Васильчиков пояснял свой «конституционализм» так: «Я тогда (в 1906 г.) думал, как и теперь думаю, что самодержавие для России есть наилучшая форма правления, но при одном условии – при наличии самодержца». Являясь горячим поклонником царствования императора Александра III, политику которого князь считал образцовой, Б.А. Васильчиков заявлял, что «полтораста миллионов подданных чувствовали себя в те годы за своим царем как за каменной стеной, и никогда достоинство России и ее мировой престиж не стояли так высоко, как в эти тринадцать лет царствования царя-миротворца». И далее он продолжал: «Это были годы, увы! С тех пор не повторявшиеся, полного удовлетворения национальной гордости русских людей, когда царь свои миролюбивые цели осуществлял не уступками, а подчинением событий своей воле; приемы и цели его политики были понятны и близки русским людям, были просты и несложны, как и проста и несложна идея силы полутораста миллионов людей, объединенных единой волей… В отношении внутренней политики и в особенности с точки зрения либерализма, конечно, царствование Александра III было реакционным, но это была здоровая реакция здорового организма после отравления ядом нигилизма, период накопления национальных сил». «Но нашему поколению, – отмечал князь, – выпало на долю пережить период обратного положения, когда самодержавная власть оказалась в руках монарха, проникнутого самыми великодушными побуждениями и пламенной любовью к своему народу и родине, изо всех сил пытавшегося править самодержавно, но лишенного дара быть самодержцем». «Государь Николай II был святым человеком, – писал в эмиграции Б.А. Васильчиков, но «для успеха земного царства не достаточно быть праведником на престоле», поскольку в «греховном веке» этого обстоятельства недостаточно для укрепления монархии[543].
Довольно быстро Б.А. Васильчиков разочаровался в октябристах, оказавшихся для него слишком либеральными, и покинул их ряды, так как не нашел в них, по его собственным словам, «людей правых убеждений». Сам же он, несмотря на обвинения его со стороны крайне-правых в либерализме, никогда себя к либералам не относил, отмечая, что всегда считал себя консерватором. При этом князь, с 1906 по 1917 г. являвшийся членом Государственного совета, признавался, что никогда не мог ассимилироваться с группой правых верхней палаты российского парламента и их пониманием консерватизма, который Б.А. Васильчиков характеризовал такими эпитетами, как «казенный», «официальный», «бюрократический». Подлинный же консерватизм, полагал он, должен быть не только охранительным, но и творческим элементом государственного развития и «истинного прогресса». «В России последних десятилетий не находилось места для того творческого консерватизма… А казенный консерватизм был всецело поглощен заботой о сохранении существующих форм правления Россией и ограждением этих форм от натиска либеральных идей», – писал князь, предпочитавший рациональное взаимодействие консерватизма с либерализмом их бескомпромиссной борьбе.
Неудивительно, что такие взгляды, столь схожие с политическим мировоззрением председателя Совета министра П.А. Столыпина, привели к тому, что премьер обратил свое внимание на Б.А. Васильчикова, предложив последнему пост Главноуправляющего землеустройством и земледелием и сделав князя своим первым проводником своей аграрной политики. «Однако Министром земледелия, – писал его племянник Г.И. Васильчиков, – дядя Боря стал нехотя, из чувства патриотического долга, так как, хотя он и являлся прогрессивным консерватором, уважал Столыпина и сочувствовал его стремлению упразднить горячо отстаиваемую его же собственным отцом А.И. Васильчиковым крестьянскую общину и заменить ее единоличными хозяйствами, он считал, что эта реформа идет слишком далеко и что Россия еще не дозрела до капитализма по западному образцу». Вместе с тем Б.А. Васильчиков горячо поддерживал переселенческую политику П.А. Столыпина, полагая, что в переселении крестьян на окраины Российской империи скрывается «естественное стремление славянской расы, в лице передовых ее представителей, русского народа, на Восток и что единственною преградою этого движения может быть отныне только Великий или Тихий океан»[544].
С.Ю. Витте и В.И. Гурко давали очень емкое описание характера князя. В.И. Гурко говорил, что этот министр представлял собой «тип просвещенного барина, русского европейца, был убежденный конституционалист». С.Ю. Витте же считал, что конституционные убеждения князя весьма относительны и он «либеральный на словах больше, чем на деле». Как С.Ю. Витте, так и В.И. Гурко отдавали должное его высоким моральным качествам. Первый называл его «прекрасным человеком во всех отношениях, джентльменом»; второй – указывал на то, что был он «прямой, честный, не склонный ради благ земных угодничать», «огромные средства и принадлежащее ему по рождению высокое общественное положение – все это давало ему независимость, которая позволяла ему не идти ни на какие компромиссы и "истину царям" даже без улыбки "говорить"». Несмотря на все положительные качества, как С.Ю. Витте, так и В.И. Гурко признавали малую пригодность князя Б.А. Васильчикова к службе. С.Ю. Витте называл его «человеком мало деловым»[545], а В.И. Гурко – «в полном смысле слова дилетантом, руководствующимся здравым смыслом, но совершенно неспособным со знанием руководить каким-либо сложным делом». В общем, наверное, недалеко от истины высказывание о нем И.И. Толстого, что он
