Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский
Посмотрим, насколько же допустима предложенная гипотеза с позиций археологии. Если исходить из высказанного предположения о славянской прародине к северу от Карпат, между Эльбой и Неманом, то важно проверить несколько моментов: существует ли в этом регионе преемственность между археологическими культурами и не было ли сюда притока новых культур со стороны. Иными словами, не было ли миграций, которые могли бы существенно изменить этническую ситуацию в регионе? Если посмотреть на проблему с этой стороны, то нужно заметить, что в пределах рассматриваемого региона, начиная с середины III тыс. до н. э., когда формировалась культура шаровидных амфор, наблюдается вполне естественная смена археологических культур. Однако почти каждая новая обнаруживает заметные черты преемственности со своей предшественницей, что может рассматриваться в качестве одного из доказательств участия предшествующего этноса в формировании новых последующих культур. Так, культура шаровидных амфор ко II тыс. до н. э. уступила свое место предлужицкой и тшинецкой культурам. В середине — второй половине этого же тысячелетия на базе названных культур развивается лужицкая (XIII—VI вв. до н. э.). На заключительном этапе своего существования она испытала известное воздействие со стороны поморской культуры, но, скорее всего, смогла сохранить свой этнос, поскольку в последующее время на этой же территории разовьется пшеворская культура железного века.
Середина I тыс. н. э. застает здесь уже достоверную славянскую культуру пражского типа. Исторические источники этого времени зафиксировали начало широкого расселения славянских племен в Европе, проникновение их на Балканский полуостров и т. д.
Именно в это время носители культуры пражского типа продвинулись также на восток и заняли территорию Южной Беларуси и Северной Украины, где вскоре сформировался особый вариант этой культуры (Корчак).
Тот факт, что в рассматриваемом регионе до начала расселения мы наблюдаем серию культур, не выходивших за рамки очерченной территории и обнаруживающих между собой элементы преемственности, позволяет заключить, что данная гипотеза находит подтверждение в археологическом материале. Совпадение ареалов культур справедливо рассматривается в археологической науке как аргумент в пользу их генетической преемственности. Но автор далек от упрощенной интерпретации археологического материала. Вопрос о генезисе и преемственности археологических культур всегда считался наиболее сложным и дискуссионным. Полагаем, что этот аспект нуждается в дальнейших тщательных исследованиях.
Нуждается в объяснении и гидронимическая ситуация региона, который мы называем славянской прародиной. Славянская гидронимика составляет здесь от 60 до 70%. Этот факт с точки зрения современных представлений о процессе формирования гидронимического ареала должен указывать на то, что рассматриваемая территория, скорее, может быть признана областью ранней славянской миграции, а сама их прародина должна находиться где-то рядом с этим ареалом. Но иного региона, куда бы можно было поместить славянскую прародину, по совокупности других фактов, мы просто не видим.
Если славяне не были мигрантами из других регионов, то, по идее, они должны были бы пользоваться теми речными названиями, которые существовали здесь и раньше, до их появления. Чем же в таком случае объяснить возникновение мощнейшего славянского гидронимического пласта, превосходящего по своей силе все остальные вместе взятые?
Возможно, объяснение этому следует искать в подвижности славянского населения, в наличии значительных переселений внутри славянского региона. Указания на такую возможность в принципе можно найти. Так, можно предполагать, что экспансия германских племен в северные районы славянской прародины во II тыс. до н. э. могла вызвать отток значительной массы славян к югу и привести к изменениям в гидронимической номенклатуре. Известный приток славянского населения мог иметь место и с востока, со стороны висланского региона, в связи с расселением там в начале II тыс. до н. э. древних балтских племен, оттеснивших часть славян на запад.
Впрочем, материалы, казалось бы, больше указывают на то, что основная масса славян осталась там на своих землях и была постепенно балтизирована.
Не исключены значительные перемещения славян в результате расселения в восточнолужицком ареале поморских племен, а позже повторное возвращение сюда славян. Следует подумать также о возможных перемещениях в славянском мире в результате давления со стороны кельтов, гуннов и аваров. Последующая славянская экспансия в I тыс. н. э. также могла привести к изменениям в гидронимической карте и возникновению на ней новых славянских названий. Наконец, не мог ли усилиться объем славянской гидронимики в результате очень длительного, более чем 3000-летнего, пребывания здесь славян? Изменения в номенклатуре, наверное, не могли не происходить.
Во всяком случае, представляется глубоко ошибочным и тенденциозным традиционное представление, согласно которому на территории средней и восточной части Германии славяне являются поздними пришельцами, что им предшествовали здесь древние германские племена, покинувшие эту территорию в период Великого переселения народов. Лингвистика достаточно убедительно свидетельствует, что славянская топонимика здесь более древняя, чем германская. Это особенно заметно при сравнении микро- и макротопонимики данного региона.
С некоторых пор в истории изучения славянского этногенеза набрала силу идея значительного омоложения славян. А. Л. Монгайт в своей 2-томной «Археологии Западной Европы» прямо писал, что о появлении славян, как, впрочем, и германцев, ранее I тыс. до н. э. не может быть и речи.
Следуя за лингвистическими концепциями о более позднем вычленении славян из предшествовавшей индоевропейской общности или даже из одной из групп балтов, великий славист В. В. Седов счел возможным соотнести начало формирования славян с археологической культурой подклешовых погребений второй половины I тыс. до н. э.
Другие пошли еще дальше по пути омолаживания славян. В. Д. Баран и его украинские последователи вывели начало славянского этногенеза в I тыс. н. э., белорусский археолог С. Е. Рассадин возникновение славян отнес ко времени, близкому к первым известиям о славянах в трудах древних авторов, что соответствует середине I тыс. н. э.
Автор пошел другим путем, не путем ретроспекций, который едва ли может надежно вывести исследователя к началу славянского этногенеза. Анализ концепций развития индоевропейцев, их расселения, условий и обстоятельств их дифференциации, сравнение с этногенезом других, близких к славянам этносов германцев и балтов, вышедших из одной более древней этнокультурной общности, а также убедительность лингвистических свидетельств о глубокой древности славян привели автора к выводу о появлении славян уже в III тыс. до н. э. Предлагаемые идеи о более позднем их происхождении не убеждают автора и не смогли поколебать его представлений. С глубоким удовлетворением автор обнаружил в недавно изданной под эгидой ЮНЕСКО большой энциклопедии статью о славянах, в которой правильно сказано, что славяне появились
