Ребенок короля мафии - Эви Роуз

Она умоляет:

— Пожалуйста. — И раздвигает ноги шире.

Я скольжу внутрь, погружаю указательный палец в ее тугую, влажную плоть и стону, продолжая ласкать ее языком. Мой член пульсирует, из него выступает предсемя, даже от одного только косвенного удовольствия. Вынимаю палец, затем снова вхожу, глубже, и она всхлипывает, двигая бедрами мне навстречу.

Мы все время смотрим друг другу в глаза. И после месяцев, когда только я наблюдал за ней из тени, ее взгляд на мне — это особая ласка. Мне не нужны ее руки на моем члене — у меня есть ее взгляд.

— Я обожаю эту киску, — говорю я и слегка прикусываю ее клитор.

Она дергается, а я, жестокий ублюдок, смеюсь, прежде чем вернуться к ласкам. На этот раз сильнее, настойчивее. Я хочу, чтобы она трепетала подо мной.

Я иду за ее оргазмом, настойчиво и неотвратимо.

Она стонет, голова запрокинута, руки поддерживают тело.

— Джаспер, — выдыхает она.

Я не обращаю внимания на боль в челюсти и судороги языка, чередую мощные сосательные движения с быстрыми, настойчивыми движениями из стороны в сторону по ее клитору, одновременно лаская ее изнутри. Один палец, затем добавляю второй — черт, какая она узкая, горячая, идеальная.

— Кончи для меня, — приказываю.

Когда я вхожу третьим пальцем, она теряет контроль. Ее тело содрогается, мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, она кончает, пульсируя снова и снова. Ее крики такие громкие, что их, наверное, слышно через все здание, несмотря на старые каменные стены.

Я никогда не слышал ничего прекраснее. Честно, надо было записать это и слушать вечно.

На самом деле…

— Это было великолепно, жена, — говорю я, поднимая взгляд из-между ее ног. Мой член так тверд, что больно, словно стальной прут врезается в живот, пульсируя неудовлетворенным желанием.

Я хочу войти в нее. Взять ее. Конечно, хочу.

Но сейчас я утолю другую потребность — буду дарить ей удовольствие, пока она не изнеможет.

Я подхватываю ее на руки. Она кладет голову мне на грудь, пока я несу ее к большому дивану, на котором мы сидели раньше.

Она сворачивается клубочком на моих коленях, и я долгие минуты глажу ее волосы, наслаждаясь ее маленьким, мягким телом.

— И что теперь? — наконец спрашивает она, пытаясь подняться.

Это мой момент. Я меняю положение, откидываюсь на подушки, оставляя ее сидящей прямо, а на ее лице проступает изумление.

Схватив ее за попку, я подтягиваю ее выше — пока она не оказывается полностью обнаженной, сидящей у меня на ключицах, коленями на моих плечах.

Я направляю ее еще выше, прямо к своему рту.

Она сопротивляется.

— Джаспер! А как ты будешь дышать?

Я счастливо пожимаю плечами:

— Если умру — умру. Это цена за пончики.

— Ты сумасшедший.

Я выгибаю шею и делаю долгий, ленивый, глубокий лизок. Она выгибается, почти плача, а я улыбаюсь:

— Есть ли лучший способ доказать, что мы доверяем друг другу? Ты сама сказала, чтобы нас считали настоящей парой, нам нужно быть близкими. Что может быть интимнее этого?

Она открывает рот, очевидно собираясь сказать «секс». И да, я тоже этого хочу. Очень. Есть и масса других вещей, которые я хочу сделать. Но часы, проведенные с ней, пока она выбирала платье, пока мы решали, какой будет наша свадьба, многое прояснили для меня.

Когда я возьму ее, это будет для того, чтобы зачать ребенка. Я ждал и отказывал себе так долго, убеждая себя, что она слишком молода, слишком невинна, чтобы быть со мной.

А сейчас — я возьму это.

— А теперь, принцесса. Еще раз.

5

Рен

Это платье чересчур пышное. Чистейший белый шелк, глубокий вырез, ровно столько украшений, чтобы подчеркнуть его красоту. Когда я увидела его на вешалке, испытала то же чувство узнавания, что и в первый раз, когда взглянула на мистера Бута.

Провожу ладонями по юбке и чувствую себя сказочной принцессой. Очень нервной принцессой. Может, я могла бы оказаться в милой рождественской комедии? И хотя я бы не решилась назвать мистера Бута Прекрасным принцем, я точно знаю — я выхожу замуж за любовь всей своей жизни.

Я стою у дверей церкви, а позади меня закат окрашивает небо в розовый, оранжевый и сиреневый. И, как ни странно, сейчас я даже сильнее волнуюсь, чем двенадцать часов назад, когда собиралась попросить мистера Бута о помощи.

Тогда на кону стояло лишь то, что я могу потерять все. А теперь я рискую потерять то, что заменить куда сложнее: надежду.

Джаспер настоял, чтобы все было по-настоящему. Я приехала одна, в белом лимузине, который, кажется, был бронированным, — в сопровождении шестерых его людей в качестве охраны. А он уже ждет внутри. По крайней мере, я очень надеюсь на это. Если Джаспера нет в церкви, я, пожалуй, разревусь как героиня романтической комедии.

— Готова? — спрашивает Харви, пристально глядя на меня, словно опасаясь, что я могу сбежать… и представляя, что с ним сделает его босс, если я это сделаю.

Это безумие. Но я выйду замуж за мистера Бута и постараюсь выжать из нашего фиктивного брака каждую каплю счастья.

Я киваю Харви и тяжелые старые деревянные двустворчатые двери медленно распахиваются передо мной.

Я замираю и тихо ахаю. Внутри полумрак, сотни белых свечей, гирлянды из цветов, а дорожка к алтарю усыпана лепестками роз.

Это волшебство.

Мистер Бут стоит один, дирижер всего этого великолепия, в своем привычно безупречном черном костюме и темном галстуке. Он смотрит прямо на дверь, прямо на меня. Руки в карманах, лицо надменно-спокойное. Безразличное.

Щетина на его челюсти чуть гуще, чем я привыкла видеть утром, и на долю секунды я улавливаю вспышку облегчения в его глазах цвета сосновой коры, когда он меня видит. Звучит орган, и я делаю первый шаг к мистеру Буту, не думая, просто повинуясь инстинкту.

Мое платье скользит по лепесткам, пока я медленно иду вперед, будто ведомая его волей и самой атмосферой этого места.

— Принцесса, — выдыхает он, беря мою руку и подводя меня к самому алтарю. Его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз.

Все происходит, словно во сне. Харви забирает у меня букет, Джаспер и я поворачиваемся к алтарю, священник произносит слова. Мы отвечаем — о свободной воле, о наших именах. Твердая, успокаивающая рука Джаспера едва касается моего плеча, и я снова и снова украдкой бросаю на него взгляды. И каждый раз он чувствует мой взгляд и встречает его своим.

Будто