Руководство по соблазнению - Ви Киланд

– Мне кажется, леди слишком много протестует[3].

Билли рассмеялась.

– Ты процитировал «Гамлета», чтобы оправдать прикосновение к моей груди?

Наконец я выудил из ящика фонарик, поднес его к подбородку и осветил лицо.

– В прошлом месяце я водил Сейлор на «Шекспира в парке». Мы оба уснули на траве. Это одна из немногих реплик, которые я услышал.

– Кажется, у меня в ящике с припасами есть несколько свечей, – сказала Билли, с трудом поднимаясь на ноги. – Не мог бы ты пойти со мной и осветить дорогу?

Билли вытащила три свечи и расставила их по всей студии. Луч моего фонарика следил за каждым ее движением. Пока она зажигала последнюю, я не мог не заметить, какая она красивая в этом мягком сиянии. Я уж не знаю, когда успел превратиться в такого размазню, но мне ужасно захотелось пригласить ее на ужин при свечах.

Билли поймала мой пристальный взгляд.

– Что?

– Ничего. – Я покачал головой. – Где у вас электрощиток? Нам явно нужна перезагрузка.

– В туалете. Не спрашивай, зачем его там разместили.

Открыв панель, я с удивлением обнаружил настоящие предохранители.

Я все перезапустил, и в приемной зажглись передние лампы, но дальний свет все равно не работал. Я открутил один из соответствующих предохранителей и проверил его.

– Он перегорел. У тебя случайно не завалялся еще один?

Билли покачала головой.

– Гм-м…нет. У меня и лампочек-то никогда нет, и я не раз бегала в ближайший ресторанчик за салфетками, когда у нас заканчивалась туалетная бумага.

Я достал из кармана смартфон.

– Давай я позвоню Оуэну. Его офис находится рядом с новым магазином товаров для дома. Если он еще там, то купит предохранитель по пути домой.

Когда я дозвонился до Оуэна, он только что вошел в свой кабинет, так что я поймал его вовремя. Нам с Билли ничего не оставалось, как сидеть в темноте и ждать, когда он вернется. Я таял в своей рабочей одежде.

– Оуэн должен быть здесь примерно через двадцать минут. А пока мне нужно снять эту рубашку. Иначе я сварюсь.

– Не представляю, как ты в ней так долго продержался, – заметила Билли.

Я сбросил с себя этот слой одежды, а Билли забралась в свое тату-кресло. Я сел на стул напротив.

– Итак, как получилось, что ты занялась татуировками? – поинтересовался я.

– Когда мне было восемнадцать, я выставила в галерее несколько своих работ, и одну из них купил парень с татуировками. Он спросил меня о моих планах на будущее, и когда я ответила, что пока не знаю, он осведомился, не брезгливая ли я. Я ответила «нет», и он вручил мне свою визитную карточку и попросил зайти. Он сказал, что разрешит мне находиться рядом и следить за процессом его работы, чтобы понять, интересна мне татуировка или нет.

Билли улыбнулась.

– Как же рассвирепела моя мама! Она владеет галереей и пыталась заставить меня поступить в колледж и стать куратором, как она. Честно говоря, возможно, как раз поэтому я на следующий же день зашла в тату-салон того парня. Моим любимым занятием в подростковом возрасте было выводить маму из себя. Мне и сейчас это нравится… В общем, работа Девина меня заворожила, и через месяц я начала работать у него секретаршей, чтобы освоить это дело. В конце концов он взял меня в ученицы.

– Круто. Значит, он фактически раскрыл твой потенциал?

– Я никогда не думала об этом в таком ключе. – Она рассмеялась и пожала плечами. – Но, наверное, да. Хотя моя мама сказала бы, что Девин нанял меня, чтобы пялиться на мою задницу, а не потому, что у меня есть какой-то талант.

Я нахмурился.

– Это не очень обнадеживает. Были ли какие-то основания, чтобы она так решила? Этот парень к тебе когда-нибудь приставал?

Билли покачала головой.

– Ни в коем случае. Девин мне как отец. И он счастлив в браке столько лет, сколько я живу. Моя мать просто ненавидит дело, которым я зарабатываю себе на жизнь.

– Почему? – спросил я.

– Потому что не считает это искусством. Внимания Рене Холланд достойны исключительно картины, которые висят в галерее и продаются за шестизначные суммы. Она называет мою работупустой тратой таланта на рисование непристойностей.

– Ну, если уж на то пошло, я лучше пролистаю твой альбом с рисунками, чем пойду бродить по МоМА[4].

Билли улыбнулась.

– Спасибо. Мать донимает меня, предлагая показать кое-какие из моих работ на выставке, которую она планирует. Это вроде бы отличная возможность, потому что там всегда много рецензентов из журналов для людей, которым нравится мой вид искусства. Но я не уверена, что хочу, потому что мне ненавистна сама мысль о том, что я буду ей чем-то обязана.

– Знаешь старую поговорку: «Не отрезай себе нос назло своему лицу»? Иногда в жизни нужно просто с чем-то смириться, если это поможет тебе достичь желаемого.

Билли с минуту молчала.

– Да, наверное. Я об этом еще подумаю.

В конце концов появился Оуэн с нужной мне деталью, но поскольку через несколько минут ему нужно было сменить мою няню, он не смог остаться. Мы с Билли снова оказались одни.

– Хорошо. Пойду подключу эту крошку, и, надеюсь, у нас снова загорится свет, – сказал я.

– Ты продолжай, – простонала Билли. – А мне так жарко, что я даже двигаться не могу.

Через десять минут вспыхнул свет. Когда я обернулся, Билли лежала, откинувшись на спинку своего тату-кресла. Ее кожа блестела от пота; такой я и представлял ее в своих мечтах. У меня закружилась голова, и я представил, как трахну ее на этом кресле. Я все смотрел на нее и не мог отвести глаз.

– М-м-м… ты и меня рассматриваешь, чтобы все проверить? – Билли рассмеялась и села.

– Нет, вовсе нет… Я думал о проводке.

Она спрыгнула на пол и с улыбкой направилась ко мне.

– Тытакой врунишка.

– Это не так.

Билли встала передо мной и приподняла бровь.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что в твоей голове не было грязных мыслишек обо мне.

Мой взгляд метался. Я открыл и закрыл рот, а потом снова открыл, но не смог произнести ни слова.

Билли рассмеялась.

– Все в порядке. Ты просто должен признать это, когда тебя поймают.