Развращенные истины - Эмми Уэйд

— Как ты думаешь, что случилось с Конрадом? Я не могу поверить, что он мертв, — Элли наклоняется и понижает голос, оглядываясь по сторонам, прежде чем заговорить снова. — Держу пари, его дядя нанял киллера, чтобы убрать его. Все знают, что он это сделал.

— Ты смотрела слишком много криминальных сериалов, Элли, — небрежно заявляю я, бросая взгляд на свой светло-розовый лак для ногтей. — Я уверена, что это был просто несчастный случай, как и сказала полиция, — это логичная теория; я согласна с ней. — Ну, как у тебя с Далтоном дела? — спрашиваю я, отчаянно пытаясь сменить тему, потягивая свой напиток и вдыхая сладкий аромат кофе, витающий вокруг меня. Маслянистая карамель наполняет мой рот, оставляя после себя теплую сладость. Что-то в Далтоне, парне, с которым Элли встречалась два года, мне не нравится. Он симпатичный, но его непредсказуемые перепады настроения часто повергают ее в слезы, и в нем есть что-то темное, что выводит меня из себя. Она заслуживает лучшего.

— О, все замечательно. Я думаю, Далтон скоро сделает предложение. Я подслушала, как он разговаривал со своей мамой о свадебном сервизе своей бабушки, — шепчет она, практически сияя.

Она рассказывает мне о последних событиях в своей жизни и окрестностях города. Элли всегда во что-то вовлечена, работает волонтером в том или ином деле. У нее сердце, которое не сдается, и я люблю ее как сестру, которой у меня никогда не было. Когда она рядом, никогда не бывает скучно, и что бы ни происходило, ей удается сделать все ярче. Я всегда завидовала ее жизнерадостной, экстравертной личности, тому, как она может войти в комнату и мгновенно осветить ее. Это то, чего я никогда не могла сделать.

Она замолкает на мгновение, ее лицо становится более серьезным. — Эта неделя была тяжелой на работе. Я беспокоюсь об одной маленькой девочке. Ее мать привела ее туда после того, как в школе сообщили, что она вела себя неадекватно на уроке, явилась неопрятной и без денег на обед. Хотя ее мать настаивала, что дома все в порядке, я нутром чувствую, что за этой историей кроется что-то еще. Я думаю, что мать принимает наркотики.

— Боже, это ужасно. Я знаю, что такие случаи так трудно доказать. Ты обращалась в Службу защиты детей? — спрашиваю я, в моем голосе слышится беспокойство.

— О, определенно. Проблема в том, что такие дела требуют времени. Конечно, они должны ответить в течение двадцати четырех часов, но я беспокоюсь, что за это время с ней что-нибудь случится, — ее глаза наполняются непролитыми слезами. У нее самое большое сердце.

— Все будет хорошо. Я знаю, что эта маленькая девочка в твоих надежных руках. Ты поможешь ей. Ты была рождена, чтобы стать психотерапевтом, — успокаиваю я ее, легонько похлопывая по руке.

Я делаю мысленную пометку расследовать эту женщину и ее дочь позже. Элли всегда осторожна в нарушении конфиденциальности, но выяснить, о ком она говорит, будет несложно. Мы оба работаем в одной больнице, и у меня есть свои связи.

Мы болтаем о поездке на озеро, когда звенит звонок в парадную дверь. Элли поднимает голову и замирает, ее улыбка гаснет. Поворачивая голову, я встречаюсь взглядом с парой смутно знакомых голубых глаз — глаз, которые отражают глубокую буйную синеву штормового океана.

Он смотрит на меня, и какое-то мгновение я не могу оторвать взгляда. Затем ко мне возвращается самообладание, достаточное, чтобы отвести взгляд. Он идет к нам, небрежно улыбаясь Элли, когда останавливается, чтобы заговорить.

— Привет, Элли. Как дела?

Элли натягивает улыбку. — Я в порядке, Элай. Как у тебя дела?

— Все хорошо. Кто твоя подруга? — его взгляд скользит по мне, задерживаясь на моих губах на мгновение, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — По-моему, мы раньше не встречались.

— О, это Тесса. Она переехала сюда около года назад. Мы дружим с детства. Мы познакомились в летнем лагере… — она резко замолкает и прочищает горло. — Тесс, это Элайджа Хантингтон. Элай из длинной линии семей, которые десятилетиями жили в Лейк-Фолс. Он также мой двоюродный брат.

Брат? Когда, черт возьми, у Элли появился брат? Она прятала этого парня от меня?

Взяв себя в руки, я протягиваю руку. — Приятно познакомиться, Элайджа, — его пожатие крепкое, по моей коже пробегает электрический разряд. Пораженная, я опускаю взгляд на наши соединенные руки, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.

— Ты можешь называть меня Элай, — медленная улыбка расплывается по его лицу, заставляя глаза искриться теплом. Выражение его лица только подчеркивает и без того потрясающие черты. Ростом он почти шесть футов четыре дюйма, возвышаясь надо мной, его худощавое, скульптурное телосложение подчеркивает четко очерченные мышцы. Элайджа Хантингтон — воплощение сурового обаяния. Его растрепанные карамельно-каштановые волосы и точеный подбородок легко сочетаются с темно-синим оттенком его глаз, и я могла бы целыми днями запоминать каждый дюйм его тела. Его полные губы с намеком на лукавую улыбку привлекают мое внимание. — Приятно познакомиться с тобой, Тесса, — отвечает он низким и ленивым голосом. — Может быть, когда-нибудь встретимся.

Румянец разливается по моим щекам, а в животе разливается приятное тепло. Я провожаю его взглядом, пока он идет к стойке, чтобы забрать свой заказ. Его глаза устремляются ко мне, когда он протягивает свои деньги, горящая интенсивность его взгляда ясно дает понять, что он заинтересован.

Элли приподнимает бровь, в ее голосе слышится сарказм. — У тебя текут слюнки.

Я снова бросаю на нее взгляд. — Нет, не текут, — господи. Что со мной сегодня не так? Я никогда раньше ни с кем не ощущала такой непосредственной связи, как эта, — если вообще ощущала. Что-то более глубокое, чем просто влечение.

Как только мы собираемся возобновить наш разговор, Элай прерывает нас напоследок: — Хорошего дня, дамы.

Выходя из кафе, он кокетливо подмигивает мне и бросает долгий взгляд.

После того, как он ушел, я шиплю Элли: — Что это было?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты посмотрела на него так, словно увидела привидение — или как будто испугалась его. Есть что-то, что мне нужно знать? — спрашиваю я, подозрение растет.

— Элай — хороший парень. Мы никогда не были особо близки. Мой папа и его мама — брат и сестра. В старших классах я отставала от него на пару лет. Он всегда был занят тем или иным видом спорта. Я была ближе по возрасту к его сестре… — она внезапно замолкает, ее голос прерывается. Теперь я