Плохой слон - Л. Дж. Шэн

— Я не буду стрелять в панике. Обещаю.

— Вот моя девочка. — Он наклонил голову, чтобы поцеловать меня, положив руку мне на талию, а другой обнимая меня за шею. — А теперь давай освятим это поле. Прошло уже четыре часа с тех пор, как я был в тебе.

Его пальцы были в моих волосах, мои губы прижались к его, мои ногти впились в его кожу, и его прикосновения были повсюду, сразу — повсюду, кроме моего живота, конечно. Никогда моего живота.

Мы кувыркались по влажной, заросшей сорняками траве.

В гневе я укусила его за нижнюю губу, до крови, сосала ее и стонала от разочарования в его рот. Он только смеялся и целовал меня еще сильнее.

— Моя маленькая дьяволица, — прошептал он, слизывая свою кровь с контуров моих губ.

Когда он быстро расстегивал мою одежду, как будто наступал конец света, я поняла, что он пробудил во мне что-то плотское.

Ничто и никто не смог бы запереть и заключить это в клетку.

И хотя я была в браке по расчету, я чувствовала себя...

Свободной.

Когда Тирнан остановился перед Ферманагом, он не припарковал машину.

— Я встречаюсь с твоими братьями и Сэмом в Харлеме. — Он не снял очки.

— Это из-за русских?

Ответ был в его молчании.

Мое сердце замерло. Я не хотела, чтобы он ехал в Вегас. Я не хотела, чтобы он рисковал своей жизнью из-за этого глупого... ничтожества.

— Почему? Игорь сделал с тобой ужасные вещи, но Алекс был тебе верным другом, — указала я.

— Алекс должен отомстить. Он новый пахан. К тому же я предал его. Я лучше убью его, чем умру сам.

— Когда ты поедешь в Вегас?

— На этой неделе.

— На этой неделе? — Мое сердце упало в желудок. — Когда ты собирался мне сказать?

— Как только определился бы с датой. — Он переключил внимание на свой телефон в центральной консоли. Перевернул его экраном вверх, чтобы проверить сообщения.

— Я не хочу, чтобы ты умер, — вырвалось у меня.

Я боялась. Бояться было нормально. Ненормально было быть трусом.

А трус не признался бы в своих чувствах.

Это, похоже, привлекло внимание моего мужа. Он отложил телефон и положил большой палец мне на подбородок, а пальцами обхватил затылок.

— Меня не зря называют Бессмертным.

— Кощей, верно? — вспомнила я. Конечно, я вспомнила. Я помнила о нем все. — Это имя тебе дал Игорь.

— Да.

— Я читала сказку, — медленно показала я. — В конце концов, Бог Смерти пронзает грудь копьем. — Слезы застыли на моих нижних ресницах. — Он умирает мучительной, насильственной смертью. И умирает злодеем.

— Я злодей, — сказал Тирнан, не испытывая ни капли сожаления. — Я эгоистичен. Бесчувственен. Извращен. Несколько нежных поцелуев и жесткого секса не изменили этого. Ничто не может, дорогая.

Эти слова были как ведро ледяной воды, вылитое на последние несколько недель. Как я была глупа, думая, что он проникся ко мне чувствами только потому, что я прониклась к нему. Мама была права. Я раздвинула ноги и потеряла голову от этого мужчины. Прямо как она и ожидала.

Я с трудом сглотнула.

— Я не могу изменить твое решение, да?

Он серьезно покачал головой.

— Ну, тогда ладно. — Я открыла дверь и выскочила из машины. — Удачи тебе в планировании собственных похорон, Тирнан.

41

Лила

Я не могла ясно видеть, когда шла от машины до нашего здания, ирландские солдаты окружали меня со всех сторон.

Я не была готова встретиться с Иммой в квартире, поэтому зашла в Ферманаг. Там, как всегда, было полно людей. Много пьяных стариков и проституток. Можно было бы сказать, что человек с такими средствами, как Тирнан, который действительно заботился о своей беременной жене, не хотел бы, чтобы она жила в таком месте. Теперь, когда он снял с моих глаз розовые очки, я, наконец, смогла признать это. Пробравшись в заднюю часть бара, я взяла чипсы с карри и колу и потащилась по лестнице, раздумывая, стучать ли в дверь Тирни.

Я любила Имму, но она никогда не понимала меня. По ее мнению, Тирнан был прекрасным мужем. Он дал мне кредитную карту и не оставил синяков на моем теле. Все остальное для нее было просто белым шумом.

Мафиозные войны?

Неблагополучный район?

Невысказанные чувства?

Все эти надоедливые женские тонкости, о которых я не должна была беспокоиться, пока он обеспечивал мне роскошную одежду и безопасность.

Мой телефон завибрировал в кармане, сообщая о получении сообщения. Я вытащила его.

Тирнан: Нашел отличного аудиолога. Он специализируется на кохлеарных имплантатах22. Мы пойдем к нему во вторник.

До вторника оставалось три дня.

Это был его способ успокоить меня, но он совершенно не сработал. У меня был живот, полный ребенка, которого он отказывался признавать, и муж, который через несколько дней собирался улететь в Лас-Вегас, чтобы участвовать в кровавой бойне с полуавтоматическим оружием. Не говоря уже о том, что он брал с собой двух моих братьев, мою родную плоть и кровь. Моя глухота была сейчас наименьшей из моих проблем.

Запутавшись в паутине собственных мыслей, я открыла дверь, и мои ботинки наступили на что-то гладкое и скользкое. Я подняла ногу и нахмурилась, глядя на это.

Конверт.

Конверт, адресованный мне.

Кому: Рафаэлла Ферранте

Мое имя было написано от руки курсивом. Мое сердце забилось чаще, и я наклонилась, чтобы поднять его, но мой опухший живот делал это почти невозможным.

Я положила чипсы с карри на стол и стала рассматривать простой белый конверт между пальцами.

Я никогда не получала здесь почту. Вся моя медицинская и профессиональная корреспонденция приходила на дом моих родителей. И я никогда не получала личную почту, и точка. Это не похоже было на счет.

И было еще кое-что, от чего у меня в горле поднялась желчь.

Ферранте.

Я больше не была Ферранте. Я была Каллаган. Это казалось преднамеренным и злым. Способом напомнить мне, что мой брак был браком по расчету, а не по любви.

Я вскрыла конверт и достала письмо.

Раффаэлла,

Я знаю твой грязный секрет. Тот, который ты и твой муж пытаетесь скрыть от мира.

Я знаю о твоем внебрачном ребенке.

Если ты хочешь, чтобы твой брак сохранился, а