Искалеченная судьба - М. Джеймс

— Ты уставал от своего отца?

Я киваю.

— Он всегда был таким... требовательным. И как его единственный сын и наследник, я нёс на себе всю тяжесть его ожиданий. — Я набираю горсть песка и пропускаю его сквозь пальцы. — Были времена, когда я ненавидел его за это.

— А теперь?

— Теперь я просто хочу отличаться от него. — Я резко выдыхаю. — Эта жизнь… наш мир, он не прощает слабости. Он этого не допускает. И у меня нет желания быть слабым. Но я хочу, чтобы в нём было меньше насилия. Меньше... боли, причиняемой тем, что мы делаем. Я думаю, мы можем найти более прямой путь вперёд, оставаясь при этом теми, кто мы есть.

— Что ты имеешь в виду? — Осторожно спрашивает она, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть ей в лицо.

— Я хочу узаконить некоторые из наших предприятий, — говорю я. — Очистить Братву. Я хочу, чтобы решения не всегда были связаны с кровью.

София издаёт тихий задумчивый звук, который вырывается из её горла.

— А что думает твой отец? — Спрашивает она.

Я мрачно усмехаюсь.

— Он, конечно, считает это слабостью. Как отказ от нашего наследия. Но я вижу в этом эволюцию. Адаптацию. — Я делаю паузу, изучая её реакцию. — А ты что думаешь? — Спрашиваю я.

Она, кажется, удивлена моим вопросом, как будто не ожидала, что я буду ценить её мнение.

— Я думаю… перемены неизбежны. Бороться с этим, всё равно что пытаться сдержать прилив, — говорит она, указывая на океан. — Если ты захвачен этим, ты можешь приспособиться или утонуть. Если ты хочешь быть приливом, то тебе нужно быть неумолимым. Безжалостным. И другие последуют за тобой или утонут вслед за тобой.

— Я не уверен, что хочу кого-то топить, — тихо говорю я. — На мою долю выпало столько насилия, что хватило бы на целую жизнь. Но ты права: для перемен нужна убеждённость. Мне придётся быть твёрдым в своих решениях.

Она улыбается, но в её улыбке есть что-то нерешительное, словно она глубоко задумалась. Я ловлю себя на мысли, что хочу проникнуть в её мысли, узнать больше об этой женщине, которая не похожа ни на кого из тех, с кем я когда-либо сталкивался. Эта женщина продолжает удивлять меня снова и снова.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — мягко прошу я. — Что-нибудь настоящее.

Её улыбка слегка увядает.

— Например, что?

— Что угодно. Что-нибудь из прошлого. До нас, до того, как мой отец решил, что ты должна стать моей женой. — Я протягиваю руку и убираю прядь волос с её лица. — Я хочу узнать тебя, София.

Она долго молчит, устремив взгляд к горизонту. Когда она говорит, её голос звучит мягче, чем обычно, и в нём слышится что-то похожее на грусть.

— Ты знаешь обо мне всё, — тихо произносит она. — Я училась в колледже в Шотландии, а после него путешествовала по Европе...

— Нет, — перебиваю я её. — Я имею в виду не это. Ты рассказывала о том, что твой отец брал тебя с собой на работу, и о том, что тебя учили драться...

— Я не хочу об этом говорить, — теперь уже она прерывает меня. — Это была прекрасная ночь, Константин. Я не хочу думать обо всём этом. Мне бы хотелось просто быть здесь и сейчас, с тобой.

Она вновь поворачивается ко мне, приподнимается и наклоняется ближе. Я ощущаю, как меня притягивает к ней, словно моё тело намагничено. Мне хочется подтолкнуть её, попросить поделиться чем-то ещё, но её губы находят мои, и моё желание нарастает, словно прилив.

Я наклоняюсь к её губам, и её руки зарываются в мои волосы, её тело приподнимается, чтобы прижаться к моему. Я провожу языком по её рту, тёплому и влажному, и мой член пульсирует, страстно желая погрузиться в другой влажный жар.

Небо начинает светлеть. Мы не спали всю ночь, и моё желание достигло предела. Я чувствую, как теряю самообладание, и потребность найти утешение в объятиях моей жены становится непреодолимой. Я притягиваю Софию к себе, сажая её на колени.

Она резко прерывает поцелуй, качая головой. Я всё ещё ощущаю на своих губах солёный привкус её губ.

— Не здесь, — говорит она с дрожащим смехом. — Не на песке.

Она встаёт, держа туфли в одной руке, а другой тянется к моей. Я поднимаюсь рядом с ней, всё моё тело жаждет её прикосновений. Я обнимаю её за талию и быстро веду вверх по дюне, туда, где припаркован автомобиль. Когда мы достигаем машины, я резко поворачиваю её, прижимая спиной к капоту. Одной рукой я распускаю её волосы и обхватываю их пальцами.

— Я хочу твой рот, — хрипло бормочу я. — Прямо здесь, София.

Она безмолвно опускается на асфальт, её каблуки падают на землю рядом с нами, когда она тянется к моему ремню и умело расстёгивает его. Я вижу, как над нами сереет небо, краем глаза замечаю, как медленно поднимается солнце, и в любой момент кто-нибудь может подъехать и увидеть нас. Но мне всё равно. Я Константин Абрамов, и никто не смеет указывать мне, что я могу и чего не могу делать в этом городе. Если я хочу, чтобы моя жена отсасывала у меня на фоне пляжа, когда солнце встаёт за нашими спинами, и я могу выбрать, кончить ей в рот или в киску, то, чёрт возьми, именно это я и собираюсь сделать.

Я издаю стон, когда чувствую, как её нежная рука скользит в мою расстёгнутую ширинку, как её пальцы обхватывают мой толстый и твёрдый член, вытаскивая его наружу. Я притягиваю её голову к себе, запуская руку в её волосы, и подаюсь бёдрами вперёд, когда уже скользкая головка моего члена прижимается к её губам.

— Открой рот, волчица, — шепчу я, и она немедленно повинуется. Её полные губы обхватывают головку моего члена, и дрожь удовольствия пробегает по моему телу, когда я погружаюсь в её тёплый рот. Я не жду, пока она привыкнет ко мне, веря, что она может взять столько, сколько я захочу ей дать.

И она не подводит. Её рот раскрывается шире, язык скользит по внутренней стороне моего напряженного члена, когда я проникаю в глубину её горла. Обеими руками я вцепляюсь в её волосы, издавая стон от наслаждения, наконец-то получая долгожданное облегчение. После нескольких часов возбуждения тугой жар её рта кажется восхитительным, и когда она сжимает меня губами и начинает сосать, я подумываю о том, чтобы кончить ей в горло, а не глубоко в киску.

Но сейчас я жажду большего, чем