Сойтись с герцогом - Белла Джеймс

— Твой отец никогда бы в это не поверил, — говорю я, когда мы переводим дыхание полчаса спустя.

Взгляд Рори скользит по празднику — по деревенским жителям и сотрудникам поместья, по чопорной знати и местным фермерам, по детям, играющим между садами и шатрами, по смеху и радости, разлившимся по территории, которая когда-то казалась мне такой чужой и суровой.

— У него тут уже случился бы как минимум один небольшой взрыв. Или он бы выпустил жирафов прямо в центр происходящего.

Я хихикаю при этой мысли и касаюсь браслета, который подарила Аннабель.

— Это было очень мило с ее стороны, — говорит Рори, проследив мой взгляд. Он берет мое запястье и поднимает его, касаясь губами моей кожи.

Я обвиваю руками его шею, прижимаясь к его плотному теплу.

— Думаю, — шепчу я ему в губы, — самое время найти место поуединеннее и начать нашу следующую главу.

Он приподнимает бровь и оглядывается на продолжающееся веселье.

— И не оранжерея?

Он наклоняется и целует меня — сначала мягко. В поцелуе есть острота, голод, от которого перехватывает дыхание. Мне кажется, аккуратно застегнутые Джейни шелковые пуговицы могут не дожить до конца вечера.

Я смеюсь и качаю головой.

— Не оранжерея. Никогда больше.

Его ответная улыбка — чистое коварство.

— Зато есть лодочный сарай, который нас уже ждет. — Он берет меня за руку. — Я тут размышлял о важности традиций и, кажется, нашел одну, которую мы можем сделать своей.

Я смотрю на него.

— Правда?

Рори кивает.

— Исчезать посреди мероприятий, чтобы заняться сексом с моей прекрасной женой, — произносит он своим безупречно аристократическим рыком, и жар стрелой проходит сквозь меня.

Пока мы ускользаем с праздника, я ловлю понимающее подмигивание Джейми, сдержанный жест одобрения Кейт и совсем не сдержанный тост Аннабель в нашу сторону. Вся деревня будет сплетничать о нашем исчезновении уже к завтраку, но мне совершенно все равно.

Тропа к лодочному сараю усеяна последними лучами вечернего солнца. Те же воды озера, которые пленили меня в мой первый день у замка, мерцают, как темный драгоценный камень. Рука Рори теплая в моей, шаг у него такой решительный, что мне иногда приходится подпрыгивать, чтобы поспевать.

— В ту ночь в Нью-Йорке, — говорю я, когда мы подходим к обветренной деревянной двери лодочного сарая.

— Что с ней? — спрашивает он, притягивая меня к себе.

— Я сказала тебе, что я журналист-расследователь.

Он смеется, глядя мне в глаза.

— А я позволил тебе думать, что я бармен.

— Мы оба что-то скрывали. — Я тянусь вверх, обводя пальцами линию его челюсти, большим пальцем касаясь полной нижней губы. — А теперь мы здесь. Без призраков. Без секретов.

— Без строевой подготовки, — бормочет он мне в ладонь.

— Только мы.

Он открывает дверь и тянет меня внутрь, его губы почти касаются моих.

— Испорчены на всю жизнь, — говорит он, и дверь закрывается за нами.

КОНЕЦ