Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти

— Ого! А ты что?!

— Ну… вроде как согласилась. На свадьбу приезжай, а? Я буду рада тебя видеть.

— Приеду, — Ира улыбается и берет мои руки в свои, — и я рада, что у вас все хорошо. Два мудрых человека это так замечательно…

— А у вас с Левой кто мудрый? — спрашиваю и поджимаю губы. Я так злилась сначала, но сейчас… Он ей нравится, она ему. Очень! Да и я смогла услышать его видение проблемы. Да он даже от Миши уже получил! Нет, конечно, не так просто мне позвонить ему сейчас и сказать, что я больше не злюсь или что-то вроде того, но, мне кажется, я смогла бы его простить в перспективе, и теперь хочу, чтобы и Ира смогла. Если Лев, конечно, что-нибудь для этого сделает.

— А у нас нет мудрых, — грустно улыбается Ира, — пока самый мудрый твой Миша. Я впервые за три недели к нему прикоснулась сегодня, потому что пришлось нос обрабатывать.

— Теперь я думаю, что ударить Льва было не такой уж и плохой идеей, — хихикаю и подмигиваю Ирочке, а она закатывает глаза и краснеет. Ну, пока она краснеет при упоминании Льва, значит, их история еще пока не закончена.

Мы болтаем с ней до самого вечера, и она уезжает уже только когда Миша возвращается домой, хотя сегодня у него получается это гораздо позже обычного. Он выглядит очень уставшим и даже вымотанным и я не нахожу лекарства лучше, как затащить его в душ и просто немного обниматься под горячими струями воды.

— Сообщил сегодня о намерениях перевестись, — говорит мне Миша. Его слова заглушаются шумом воды, но я все равно отчетливо слышу каждое слово.

— И что? Не захотели тебя отпускать?

— Не захотели. Но я бываю весьма убедителен, поэтому заявление подписали. Так что, мы вполне можем уже заняться продажей квартиры и переезжать. Какой смысл затягивать? Здесь все равно ничего не держит больше.

— Мы должны увидеться с Кариной, — напоминаю ему, целуя в сильное плечо и прижимаясь к груди еще крепче.

— Завтра поедем, после обеда. Она где-то недалеко тут живет сейчас, я уточнил для тебя. Но ты удивительная, конечно, никто еще никогда не рвался встречаться с бывшими девушками своих женихов так, как ты.

— Ну мне ревновать смысла нет, потому что я тебя никому не отдам, — напоминаю ему, — а с ней я как психолог хочу поговорить. Он очень плохо с ней обошелся, вдруг последствия? Как бы ни было, никто такого не заслуживает.

— Согласен, Кать. Поедем завтра, без вопросов.

— Ты слишком покладистый, — хихикаю. — Это чтобы я не ругалась за то, что ты дал Льву в нос?

— А ты собиралась ругаться? — он приподнимает бровь и так смотрит пронзительно, что я понимаю: нет. Если это его способ меня защитить, то пусть делает так, как чувствует. Главное, чтобы без перебора. Я все-таки против насилия в любом его проявлении, но Ирочка права: у него другой набор мыслей в голове. Военные вообще иначе устроены, чем обычные люди, от них требовать чего-то обычного даже странно как-то.

— Не собиралась, — вздыхаю. — Честное слово.

— Ну и хорошо.

Он улыбается и притягивает меня к себе, сразу же приникая губами к губам. Сладко, нежно, так осторожно, но так страстно одновременно, как умеет только он один.

И мне сразу же кажется, что уже ничего не страшно, что мы преодолеем все и сможем привыкнуть к новому. Мне все равно на весь мир, когда он с силой толкается в меня и дарит ощущение небывалого блаженства, вознося меня на облака раз за разом. Поцелуями, касаниями, толчками, рычанием и несдержанностью. Снова и снова.

А потом я просто без сил падаю на кровать и только сквозь сон слышу, как хлопает дверь, а потом понимаю, что Миши в квартире больше нет, но встать и проверить я не успеваю: засыпаю окончательно.

Куда он ушел?..

Глава 49. Миша

Выяснить, где живет Харитонов после того, как его поперли из части не было сложно. Этот идиот даже не удосужился свалить из города: снял квартиру совсем недалеко от меня. А еще он до сих пор кошмарит Карину и не дает ей жизни, это мне тоже сама Карина рассказала в сообщении, попросила помочь, потому что больше ей не к кому обратиться.

Но движет мною не ее просьба, а желание показать мудаку, что девочек обижать нельзя. Особенно мою девочку. Это было его фатальной ошибкой.

Тачку не беру — иду пешком. Нет смысла светить номерами там около него. А так я ночью во всем темном, мало ли, кто такой, да? Да полно таких.

По пути руки обматываю бинтами, надеваю капюшон посильнее. Я иду к нему с лютой ненавистью и точно знаю, что после нашей встречи я наконец-то почувствую освобождение.

Лев… сука. Льва я с одной стороны могу понять, в плане попыток сохранить работу. Харитонов мразь редкостная, за увольнение обещал много доносов на вышестоящее руководство, все это дерьмо посыпалось бы на голову Льва, никому не нужен развал в части. Но по-человечески — нет. Не пойму и не прощу, а простит ли Катя — дело самой Кати. Не могу я понять, как он мог подпустить урода к племяннице, не могу и все! Да на все погоны мира плевать, когда здоровье родного человека на кону. И ладно бы я рядом был — защитил бы. Но он обосрался. По-настоящему. По собственной тупости.

Но с ним я уже разобрался. Там и проблема-то меньше была, чем с Харитоновым. Все равно основная вина лежит на его плечах. На его руках, которыми он размахивал, посчитав, что он имеет право трогать мою Катю. Очень самонадеянно. Он правда думал, что я оставлю это просто так?

Три недели прошло, а я до сих пор спать не могу из-за произошедшего, потому что понимаю, что пока моя Катя с болью боролась и гипс носила, он спокойно жил себе и еще находил в себе силы продолжать издеваться над Кариной.

Подхожу к подъезду. Свет горит только в паре окон, остальной дом спит. Подъезд закрыт, но эти магниты такие хлипкие, что мне не составляет труда приложить немного силы, чтобы дернуть ручку, как он поддается и я оказываюсь внутри.

Мне на шестой — иду пешком. Желание подняться и выкинуть Харитонова в окно просто бешеное, но я обещал Кате, что не буду его убивать, поэтому придется воздержаться от такой вечеринки. Я и не хочу убивать. Я просто