Мой светлый луч - Лора Павлов

— Спасибо за лекцию, доктор Фил. Я подумаю, — усмехнулся я. — А насчет работы — мне просто нужно все как следует подготовить. Дождаться подходящего момента.

— Подходящего момента никогда не будет, Рейф. Скажи мне вот что, — он взял бутылку воды, сделал глоток и продолжил: — Ты считаешь меня умным бизнесменом?

— Ты начал с гаража, а в прошлом году заработал миллиард. Думаю, да, — усмехнулся я, потому что вопрос был смешной.

— Я бы не доверил никому свои счета и финансы, если бы не считал его гением. Мне плевать, брат ты мне или кто. Если бы ты не был чертовски хорош в этом деле, я бы тебе их не отдал, — сказал он. — Сейчас ты сам себя обкрадываешь, работая на кого-то другого. Делай ход. Он уже показал все свои карты. Ему нечего тебе предложить. Перестань, блядь, бояться, а не то я тебе вторую руку сломаю.

— Хоть признал, что первую сломал, — расхохотался я. — Слушай, я ценю все, что ты сказал. И, как бы мне ни хотелось признать, ты, похоже, прав.

— Запишешь это где-нибудь, придурок?

— Дай мне выходные, чтобы все обдумать и привести голову в порядок. Спасибо, что поговорил со мной.

Он ошеломил меня, когда вдруг обнял за плечи. Мой старший брат никогда не был эмоциональным, так что я крепко его обнял в ответ, специально задержавшись подольше, зная, что ему это не понравится.

Он оттолкнул меня со смехом:

— Ладно, хватит киснуть, разберись уже со своей жизнью.

— Ах, ты у нас философ, — сказал я, берясь за дверную ручку и хватая сумку. — Увидимся через пару дней.

Я забрался в вертолет и всю дорогу до Магнолия-Фоллс обдумывал его слова. Я не сомневался, что он прав, просто не знал, как поступить.

Когда вертолет приземлился, я поблагодарил Ларса, пилота.

Эмерсон стояла, облокотившись на капот машины, а Катлер бежал ко мне.

— Дядя Рейф, я знал, что ты приедешь! — закричал он и прыгнул мне в объятия. Я постарался держать раненую руку подальше и прижал его к себе здоровой рукой.

— Конечно, приехал, дружище. Я бы ни за что это не пропустил.

— Катлер, аккуратнее с рукой дяди Рейфа, — сказала Эмерсон, улыбаясь.

Я знал, что Нэш сегодня с утра на работе, но он присоединится к нам на игре через пару часов.

— Ой, совсем забыл! Я так обрадовался, что ты приехал, — сказал он, посмотрев на меня с беспокойством, и соскользнул вниз на землю.

— Все нормально. Пусть мама посмотрит.

— Моя мама — лучший доктор во всем мире, а мир, между прочим, огромный, — важно сказал он.

Эмерсон взъерошила волосы Катлера и обняла меня. Когда она отстранилась, то протянула руку, чтобы осмотреть мое запястье. Ее глаза расширились, когда она увидела, как оно выглядит.

— Мы даже не будем снимать повязку здесь. Заедем в кабинет. Сегодня выходной, но у меня есть переносной рентген — посмотрим, насколько все плохо.

— Мы посмотрим на снимки и поймем, насколько все плохо, дядя Рейф, — подражал мне Катлер.

— Спасибо, доктор Бифкейк.

— Доктор Бифкейк! — он упал на сиденье, заливаясь смехом, пока мы ехали пару кварталов до кабинета Эмерсон. Она была местным педиатром в Магнолия-Фоллс, и моя сестра была одним из самых умных людей, которых я знал.

Я сел в кресло в одном из ее кабинетов, а Эмерсон подкатила к себе стул на колесиках и остановилась напротив меня. Катлер встал рядом с ней, изображая главного хирурга, с серьезным лицом наблюдая за процессом.

— Давай сначала аккуратно снимем повязку и посмотрим, что там, — сказала она и начала осторожно разматывать бинты.

Когда повязка упала, ее глаза расширились, а Катлер ахнул. Кожа была насыщенного фиолетового цвета, а само запястье выглядело в два раза больше здорового.

— Нам тут священник не помешал бы. Дела плохи, — сказал Катлер, потирая виски и тяжело вздыхая. Я расхохотался и тут же поморщился, когда сестра слегка надавила на руку.

— Все с ним будет хорошо, милый, — подмигнула она сыну. — Я надеюсь, что это просто сильное растяжение, а не перелом. Операции — это совсем не весело.

Она аккуратно перевернула руку, чтобы осмотреть её со всех сторон.

— А как мы узнаем? — спросил Катлер.

— Я принесу переносной рентген и сделаю снимки. А ты пока побудь с дядей Рейфом и развлеки его. Я скоро вернусь.

Он взял меня за здоровую руку, его глаза были полны сочувствия.

— Насколько больно? Можешь мне сказать честно.

— По шкале от одного до десяти, наверное, шесть. Хотя, если честно, это не то, что меня сейчас больше всего беспокоит.

— Шесть — это не так уж плохо. Кто-нибудь позвонил Лулу и сказал ей, что ты ранен?

— Нет. Она теперь живет в Париже. Не хочу ее отвлекать какой-то ерундой.

Он сузил глаза:

— Ерундой? А если бы Лулу что-то случилось, ты бы хотел об этом знать?

Логично.

— Конечно.

— Вот видишь. Все мои дяди не умеют обращаться с девушками, — он усмехнулся и покачал головой. — Мне постоянно приходится всем подсказывать, что делать.

— Лулу — не совсем моя девушка. Мы даже не живем в одной стране, — сказал я, но в голове тут же всплыли слова Бриджера. Может, я и правда боюсь? Боюсь забрать ее из ее новой жизни, из ее планов. А куда нас это приведет?

— Ты ее любишь, дядя Рейф?

Черт. Бифкейк всегда бил прямо в цель.

— Люблю. — Он был первым, кому я это признался вслух.

— Так почему вы просто не живете в одной стране?

— Это не так просто, малыш. — Я пожал плечами. — Ей сейчас нужно быть в Париже. Это большая возможность для нее. Я не могу просить ее отказаться от этого.

— Ну, моя мама говорит, что ты всю жизнь жил в Роузвуд-Ривер. Если ты не хочешь просить девушку переехать к тебе, почему бы тебе самому не переехать к ней? — его маленькая ладошка сжимала мою здоровую руку, как будто он пытался меня утешить, а я просто смотрел на него, разинув рот.

Отличный, мать его, вопрос.

— Ну, для начала, мой дом находится в Роузвуд-Ривер.

Он запрокинул голову и рассмеялся:

— Дом дяди Истона тоже в Роузвуд-Ривер. Именно там Лулу в первый день ударила тебя в горло, помнишь?

Я усмехнулся:

— Помню.

— Вот видишь. А дядя Истон переехал из своего дома, чтобы жить с Хенли. Он мне говорил, что не важно, в каком доме жить, главное — вместе. Я уверен, что в Париже тоже есть дома, дядя Рейф.

И опять