Бьющееся сердце - Лора Павлов
В комнате повисла тишина. Она отвернулась и надолго уставилась в окно.
— Он прав, — тихо сказал Марк. — У нас своя жизнь, и в ней нет места ни этому городу, ни людям в нем. Ты сама это говорила.
— Это не значит, что мне на него плевать, — возразила она, снова посмотрев на меня, с гордо поднятым подбородком.
— Никто и не говорит, что тебе плевать. Я просто надеялся, что тебе достаточно не плевать, чтобы поступить правильно, — ответил я.
— Слушайте, мы не для того здесь собрались, чтобы судить вас или спорить, заботитесь вы или нет. Это юридический вопрос. Либо вы берете на себя ответственность, включая финансовую, либо подписываете бумаги и позволяете человеку, который растит мальчика, продолжать это делать, — сказал Ривер и подвинул к ним соглашение об опеке.
— А если я захочу приехать и просто поздороваться? — спросила она.
— Тогда ты звонишь Нэшу и договариваешься о визите. Но ты больше не будешь предъявлять претензии и играть в манипуляции. По правде говоря, тебе стоит поблагодарить этого мужчину за то, что он поднял вашего сына. Катлер — лучший ребенок, которого я когда-либо знал. У него огромное сердце, он умный, добрый — он такой, каким вы хотите видеть своего ребенка. И все это благодаря тому, как Нэш его воспитал. День за днем. Он всегда был рядом. И если ты действительно посмотришь на своего сына, ты это увидишь, — сказал Ривер, глядя ей прямо в глаза.
У меня сжалось сердце.
Я просто хотел быть хорошим отцом для своего мальчика. Если это будет единственное, что я сделаю в жизни — значит, я не зря жил.
И услышать такие слова о нем… это пробрало до самого нутра.
Потому что Катлер действительно был лучшим ребенком на свете. И даже больше.
Глаза Тары чуть увлажнились, и она кивнула:
— Он правда хороший мальчик, Нэш.
— Он такой, — сказал я, и Эмерсон снова крепче сжала мою ладонь.
— Тогда просто подпиши бумаги. Ничего не меняется. Никто не запрещает тебе приезжать раз в пару лет. Но хотя бы платить не придется, — сказал Марк, обняв ее за плечи.
И я одновременно испытал облегчение и отвращение от его слов.
Потому что нет такой цены, которую можно было бы назначить за счастье, которое мой сын принес в мою жизнь. Если бы мне сказали, что я должен отдать все, что имею, и все деньги до конца дней, лишь бы остаться с ним — я бы согласился не раздумывая.
Я бы отдал все.
Но не все чувствуют то же самое. И у Тары никогда не было этой самой связи с ним. Иногда я даже чувствовал вину за то, что был рад не делить сына с ней. Мне нравилось, что он был полностью со мной.
Я даже не знаю, что бы делал, если бы сложилось иначе.
Тара взяла ручку и подписала бумаги.
— Я никогда не хотела быть мамой, знаешь?
Я кивнул:
— Знаю.
— Но это не значит, что я не хочу для него лучшего.
— Понимаю, — сказал Ривер, забирая у нее бумаги. В его взгляде я увидел настоящее облегчение.
— Мы уедем из города сегодня вечером, — пожала плечами Тара. — Могу я с ним попрощаться?
Эмерсон снова сжала мою руку, как будто подсказывая: сделай по-доброму.
— Как насчет того, чтобы мы с Эмерсон забрали его пораньше из школы и встретились с вами в Golden Goose на молочный коктейль перед отъездом? — предложил я и заметил, как уголок губ моей девушки чуть приподнялся.
Тара повернулась к Марку:
— Я бы хотела попрощаться.
— Лишь бы не пришлось платить за всех, — буркнул ее муж, и мне стоило немалых усилий, чтобы не врезать ему по лицу. Не хотелось сидеть с этими двоими в кафе. Но я делал это ради Катлера, чтобы он не гадал потом, почему мама не попрощалась.
— Я угощаю, — сказал я, и Ривер прыснул со смеху.
— Прости, просто… — он покачал головой. — У некоторых людей просто стальные нервы.
Комментарий пролетел мимо них — они уже обсуждали, какое мороженое будут брать.
Между нами четырьмя не было ни любви, ни доверия, но все, что имело значение — это любовь, которую я испытывал к своему сыну.
Именно ради этого я поступал правильно. Даже когда не хотелось.
Мы договорились встретиться в кафе через час, и с Эмерсон поехали забирать нашего звездного ученика из школы.
Он был в восторге, когда увидел нас.
Я не стал объяснять, куда мы едем — просто сказал, что хотим отпраздновать его день.
Мы припарковались за два квартала от кафе, и Катлер шел между нами, держа нас с Эмерсон за руки, болтая без умолку про все, что с ним случилось за день.
— Все ребята сказали, что мои родители принесли самые крутые угощения, — заявил Катлер, и у меня черт возьми грудь сжалась так, что казалось, сейчас провалится внутрь.
Эмерсон засветилась от улыбки:
— Значит, теперь нам придется каждый год придумывать что-то ещё круче, ведь надо же держать планку.
Я открыл дверь и зашел следом за своей семьёй.
Эти двое — мой целый мир.
И я намерен держаться за них крепко и наслаждаться каждой минутой этой жизни.
Я огляделся по залу, но Тары с Марком нигде не было. Я просто попросил большой столик в глубине зала.
Они так и не появились. Потом Тара прислала сообщение, что им надо выезжать пораньше, чтобы не попасть в пробку.
Но это уже ничего не значило, потому что мой сын даже не спросил, куда она делась.
Потому что все, что ему нужно, было прямо здесь.
Как и мне.
Эпилог
Эмерсон
Зимняя свадьба в Магнолии-Фоллс была чем-то особенным. Сейлор мечтала выйти замуж прямо на их участке, и Кингстон, конечно, хотел, чтобы его жена получила все, чего желала. Земля была покрыта снегом, они поставили несколько шатров с мощными обогревателями, и все вокруг дышало зимней белизной и праздничной атмосферой. Хейс вел Сейлор к алтарю, и, кажется, в тот момент никто не сдерживал слез, когда Кингстон и Сейлор зачитывали свои клятвы.
Любовь буквально витала в воздухе. Прием был самым масштабным из всех, на которых я бывала — весь город собрался вместе, и все восторгались Линкольном Хендриксом, знаменитым квотербеком, которого здесь хорошо
