Клятва искупления - AJ Wolf

— Безупречное. — Я кусаю внутреннюю сторону щеки. Он продолжает, рука ложиться на мою руку, чтобы вернуть меня к столу с моими вещами. — Как насчет того, чтобы заскочить в аптеку на обратном пути к тебе? Можешь купить что-нибудь для желудка.

Я киваю и достаю книгу и телефон.

— Да, наверное, это хорошая идея. Он протягивает мне мой уже остывший кофе, и я улыбаюсь, несмотря на ревущую тошноту, когда вижу кольцо, сияющее на моем пальце, я беру его у него. — Спасибо.

Глава 4

«Реми»

Затянувшись сигаретой, я смотрю на небо, кусая внутреннюю сторону щеки и удерживая дым в легких, пока они не сгорают. Даже тогда я не выпускаю его сразу, наслаждаясь болью, позволяя дыму понемногу просачиваться из моего носа, когда я выдыхаю. Чайки пронзительно кричат вдалеке, звук воды, ударяющейся о стальные доки, настолько громко слышен, что заглушает резкий механический звук людей, загружающих грузовики за моей спиной.

Я застрял в доках еще на месяц в качестве наказания от отца и Джео. Это было добавление моего отца, потому что, конечно же, он должен был его иметь. Обернувшись, я наблюдаю, как через открытый эркер в интерьере здания внимательно изучают поддельные картины, безупречную подделку «Ле Рева», которая в настоящее время находится на досмотре. Я слышу его прежде, чем он заговорит, бросая быстрый взгляд в его сторону, прежде чем выпустить свой дым на стальные перила, к которым я прислоняюсь.

— Сколько ты еще на дежурстве в доках? — спрашивает Андреа, его золотые волосы сияют на солнце. Легкий ветерок дует ему на лоб, его взгляд падает на ту же команду, за которой я только что наблюдал внутри.

— Месяц. — Мой язык пробегает по нижней губе, цепляясь за заживающую ранку. — Плюс-минус несколько дней.

— Это какое-то дерьмо, да? — комментирует Донателло, подходя к нам и засовывая руки в карманы.

Андреа смотрит на него, его большие руки скрещены на груди.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, у тебя есть работа на восточной стороне. — Его глаза подозрительно сузились от вопроса, но Донателло, похоже, этого не замечает или, по крайней мере, не заботится.

— Что? О да, я уже закончил это дерьмо, — небрежно отвечает он, кивая на меня. — Видел, Гавино подарил Бев кольцо?

Мои зубы сжимаются.

Figlio di puttana.

Конечно, он подарил ей кольцо. Этот злорадный ублюдок одержим идеей показать мне свою помолвку с Бев при любой возможности.

— Che due coglioni? (Какого хрена) — Донателло шипит, когда Андреа шлепает его по руке, сердито глядя на него. — Это просто гребаный вопрос.

— Ты всегда затеваешь дерьмо. Ты никогда не сможешь держать рот на замке, — говорит Андреа, качая головой и переводя взгляд с Донателло на меня.

— Ты видел это? — спрашиваю я его, пока он насмехается над Андреа.

— Нет, но Лука видел, как он его купил. Сказал, что тоже потратил на это приличную копейку.

Один из моих двоюродных братьев, Лука, умеет раздражать. Неудивительно, что именно он поделился новостями.

Андреа фыркает, качая головой, но я не отвечаю, кусая губу и глядя на воду. Если Беверли собирается получить кольцо от этого проныры, самое меньшее, что он может сделать, это потратить на него целое состояние.

— У меня встреча с отцом через несколько минут, — наконец говорю я, меняя тему. Разговаривая о Бев с Гавино в любой ситуации, мне хочется разорвать всю организацию из автомата, и я не могу больше выдержать ни секунды.

— Донателло может остаться и присматривать за отгрузкой вместо меня.

Он усмехается, переводя взгляд с Андреа на меня.

— Почему, черт возьми, я должен?

Я встаю с перил, ухмыляясь Андреа.

— Потому что ты закончил свою работу. — Я начинаю уходить, говоря через плечо. — А ты не умеешь держать рот на замке.

— Да пошел ты! — кричит он в мою удаляющуюся спину. — Ты мне должен, Андреа, я обналичиваю деньги.

Я слышу ответ Андреа, когда сажусь в свой внедорожник.

— Не могу, у меня есть другие дела.

Ухмыляясь, я закрываю дверь.

Мой большой палец крутится вокруг простого серебряного кольца на моем пальце, мои глаза смотрят на кольцо, пока я жду, когда мой отец будет готов принять меня. Я ненавижу эту чертову штуку. Надеваю его только по необходимости, например, на мероприятия и встречи. В остальное время он лежит в подстаканнике моего внедорожника или засунут в задний карман. После свадьбы время двигалось как в замедленной съемке. Один большой, длинный кошмар. Я пытаюсь найти дополнительную работу, любое дополнительное задание, чтобы не возвращаться домой. Мой дом больше не кажется мне домом, когда там есть Вива. Она — постоянное напоминание о том, от чего мне пришлось отказаться. От кого мне пришлось отказаться.

Каждый день одно и то же. Просыпаюсь, работаю, иду домой, сплю. Единственная передышка для меня — это украденные мгновения, которые я провожу с Бев. Их мало и они очень редкие, но только благодаря им я еще не потерял рассудок.

— Капо Фамилья сейчас вас примет.

Мой взгляд метнулся к одному из лакеев моего отца, и я поднялся со своего места. Прежде чем войти в кабинет отца, я слегка стучу костяшками пальцев по дверному косяку, и, когда дверь захлопывается за мной, я уже грызу зубами внутреннюю сторону щеки. Скрестив руки на талии, встаю перед его столом, блуждая глазами по пространству, вместо того чтобы смотреть, как отец делает заметки. Как только звук его авторучки затихает, я чувствую на себе его взгляд и встречаю его.

— Прошло сколько, три месяца после свадьбы? — Я знаю, что он не ждет ответа, поэтому молчу, наблюдая, как он откладывает ручку и откидывается в кресле. — Я думаю, тебе пора обзавестись наследником.

Мое сердце сильно бьется, но я не даю ему ответа, сглатывая и сохраняя нейтральное выражение лица. Несмотря на то, во что я заставил поверить своего отца и его людей, я не трахаю Виву. Я не трогал ее в нашу брачную ночь и до сих пор не трогал, несмотря на ее протесты и ухаживания. Мысль о том, чтобы прикоснуться к ней, трахнуть ее, не говоря уже о том, чтобы иметь от нее ребенка, заставляет желчь подступать к горлу.

— А если я этого не сделаю? Я не могу контролировать такие вещи.

Он насмехается, и мои руки сжимаются в кулаки, костяшки побелели.

— Трахай свою жену почаще, и пусть это произойдет. У тебя было время приспособиться к браку, теперь пришло время размножаться.

Он взмахивает рукой, показывая, что закончил слушать