Не свой - Маргарита Аркадьевна Климова

— Детскую комнату там делать негде, а у меня вот…

На стол лёг тест с плюсиком в окошке и рядом второй с двумя жирными полосками. Мне вдруг стало смешно. В моей сумочке лежали точно такие же и с таким же результатом.

— Какой срок? — откинулась на спинку кресла, с трудом сдерживая улыбку.

— Недель шесть, — обвела пальцем по столешнице знак бесконечности Любка.

У меня восемь, но я до последнего боялась делать тест. Задержка, скачки настроения, утренняя тошнота, непереносимость запахов, набухшая грудь — списывались на гормональный сбой и нервное состояние. А как не нервничать. У нас же то понос, то золотуха.

Несколько раз пытался по душам пообщаться отец, жалуясь сначала на неблагодарную дочь, а потом на племянника, не уважающего взрослое поколение и просаживающего и так сократившийся семейный бюджет. Но с ним я приноровилась ставить телефон на громкую связь и заниматься своими делами — готовкой, уборкой, развивающими играми с Машенькой.

Большим стрессом для меня послужило появление в зале суда Ангелины Малышкиной. Та как будто специально дождалась этого момента, чтобы появиться и заявить на девочку свои права. Ни то, что она отказалась от малышки и шлялась преспокойненько четыре месяца, ни протекция Розы Владимировны, ни отсутствие у Ангелины официального дохода не склонили суд на нашу сторону. Закон предоставлял матери время на одуматься и вернуться к ребёнку.

Малышкина справно отыграла свою роль раскаявшейся, а потом озвучила нам сумму отступных за отказ от материнских прав. Сумма оказалась для нас неподъёмной. Вот тут на помощь пришёл Альберт со своей способностью договариваться. И договорился он с Давидом Гурамовичем, вытребовав компенсация за всё, что сотворил Каренчик. И за побои Савелия, и за моё избиение.

— Видишь, Рогов, как я наказала тебя за твой поганый язык, — ставя подпись в отказе от ребёнка выдавила порцию яда Ангелина. — И прогнула на ближайшие восемнадцать лет, и бабла поимела. Надеюсь, тебе ещё долго будет икаться, вспоминая меня.

Глупая. До неё так и не дошло, какой подарок она сделала нам. Достаточно было немного повозиться с Машенькой, чтобы понять насколько наша кроха замечательная и самая лучшая.

— Будешь принимать у меня роды? — вырвала из воспоминаний Любка, сверля упрямым взглядом.

— Не получится, — пожала плечами и потянулась к своей сумке. Выудила тесты и положила рядом с Любкиными. — Боюсь, будем мы с тобой лежать в соседних палатах.

— Аньчик, — воскликнула, подскакивая и пытаясь как-то обнять сидящую меня. — Я так рада. Вместе округлимся, вместе пошопимся в детском магазине, вместе будем гулять с колясками.

— Вместе блевать, отекать, гореть от изжоги, обкладывать себя подушками, взвешиваться и рыдать от того, что жопа растёт быстрее живота, — добавляю не самые приятные стороны беременности. — Надо заменить ужасный диван в гостиной.

— Тот, что засасывает половину человека и после долгих уговоров выпускает с чавкающим звуком? — отлипла от меня подруга и плюхнулась напротив. — Савелию уже сказала?

— Нет, — качнула головой. — Хотела сделать это как-нибудь красиво. Ужин, свечи, музыка, пинетки в подарочной коробочке. Как думаешь, Сава обрадуется?

Сомнения в реакции мужа тоже долго не давали сделать тест. Почему-то вспомнилась наша первая встреча и его безразличие к новости. Тогда он прямо дал понять, что дети не входят в его жизненный план на данном этапе. Да, сейчас мне не к чему было придраться. Рогов замечательный отец, но не факт, что он готов к ещё одному грудничку.

— Глупости выброси из головы, — строго выдала Люба, грозно подбочениваясь. — Конечно обрадуется. Как можно не захотеть вашего малыша.

— А Юрку, скорее всего, удар от счастья схватит. Ты уж как-нибудь помягче ему сообщай.

— Ладно, пойдём к Ирине, пока всё спокойно. УЗИ сделаем, фотки для мужчин получим, — подорвалась подруга, глянув на часы. — Чего пустые пинетки на стол выставлять?

— Ну что, Любовь Романовна, тебя можно поздравить втройне, — усмехнулась Ирина, не отрываясь от монитора. — Давно мне не попадалась такая многоплодная беременность.

— С ума сошла, — зашипела Любка, елозя на кушетке. — Лучше смотри. Это, скорее всего, кисты или полипы. Мне больше одного не надо.

— Да кто ж тебя собирается спрашивать? Надо, не надо… Вон, смотри. Один… второй… третий… — обвела курсором каждого по очереди.

— Ты, Люб, не переживай. Сразу отстреляешься и всё, — успокаивающе сжала её руку, возводя глаза к потолку. Господи, спасибо, что пронесло и у меня в животе не стритбольная команда.

Савелий

Скажи мне кто полгода назад, что я буду менять памперсы, мыть сраную попу и умиляться слюнявым пузырям — дал бы говоруну в морду. Но, как бы наезжено не звучало, моё сердце плющило и плавило от одного взгляда на моих девочек.

Удивительно, как быстро Ануш вдруг стала моей. Не в смысле — прогнул и трахнул. Моей на всех уровнях. Душа, тело, сознание, ощущения, чувства. Всё подчинено ей и дочери. Всё зависимо от их настроения. Я стал настолько гибкий и пластилиновый, что эти две девчонки с лёгкостью вили из меня верёвки.

И не только из меня. Тётка оказалась без ума от моей семьи, обретя новый смысл после похорон Михаила. Оставшись без своих детей, она с удовольствием нянчилась с Маней и постоянно сетовала на отсутствие у ребёнка сестрёнки или братика. На что мне оставалось только бурчать и отмахиваться, что успеется.

Ещё один ребёнок? Не уверен, что так скоро готов к двойной нагрузке. Нам с Ануш пока хватало дочери. Тем более сейчас с нарастающей активностью Машки. Мы больше не спим целый день, требуем внимания, норовим уползти куда-нибудь и включаем сирену, стоит чему-то пойти не так.

Вечером, вернувшись домой, попал в романтическую сказку. Приглушённый свет, мерцающие свечи на свободных поверхностях, бутылка хорошего вина, праздничная сервировка стола. От будоражащих ароматов во рту скопилась слюна, а от Ануш в красном платье член неконтролируемо ткнулся в ширинку, требуя ослабить давление.

Отключающийся мозг попытался прокрутить шестерёнками, вспоминая, что за знаменательная дата сегодня. Ничего не приходило на ум. Только бахало в груди, что я с пустыми руками. Ни цветов, ни подарка. Муж года!

— Чего отмечаем? — растерянно потёр переносицу, выискивая Машеньку. — Где мелкая террористка?

— Машу забрала тётя Нина, — нервно облизнула губы Ануш и откинула распущенные волосы назад. — А у нас