Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

— Спасибо, бабуля, — она покраснела.

Юра позвонил по видеосвязи — они с Катей и Машей не смогли приехать, потому что дочка приболела. Маша сидела у мамы на коленях, чихала, но улыбалась.

— Выздоравливай, — сказал Миша. — Я тебе гостинцы привезу.

— Какие? — спросила Маша.

— Конфеты, — пообещал брат.

Дети болтали, взрослые обсуждали планы на лето. Договорились съездить на море — всем вместе, большой компанией.

— Я сниму дом, — сказал Олег. — На всех хватит.

— Только не очень дорогой, — попросила Алла.

— Он у нас не дорогой, — усмехнулся Коля. — Он у нас — щедрый.

Олег засмеялся, но не стал спорить.

После обеда я пошла в сад.

У нас был небольшой огород — я любила копаться в земле, выращивать цветы, овощи. Елена Федоровна помогала, но в основном я сама — в перчатках, с лопаткой, в старой панаме.

— Тебе идёт, — раздался голос Олега.

Он подошёл, встал рядом.

— Что именно? — я вытерла пот со лба.

— Быть хозяйкой, — он улыбнулся. — Домашней, настоящей.

— А кем я ещё могу быть? — я пожала плечами.

— Никем, — он обнял меня за талию. — Ты — моя жена. Идеальная.

— Не идеальная, — я покачала головой. — Просто твоя.

— Этого достаточно, — он поцеловал меня в висок.

Мы стояли, обнявшись, среди цветов, которые я посадила весной. Пионы, розы, лилии — всё цвело, благоухало, радовало глаз.

— Олег, — позвала я.

— Да?

— Спасибо тебе.

— За что?

— За эту жизнь, — я посмотрела на него. — За любовь. За то, что ты есть.

— Я всегда буду, — сказал он. — Слышишь? Всегда.

— Слышу, — я прижалась к нему. — И верю.

Вдалеке слышались крики Миши и Софы — они играли в бадминтон, смеялись, спорили. Даша сидела на веранде с ноутбуком, Алла помогала Елене Федоровне мыть посуду.

Наша семья.

Моя семья.

Та, о которой я даже не мечтала.

Вечером, когда все разъехались, мы остались вдвоём.

Сидели на веранде, пили вино, смотрели на звёзды.

— Помнишь, как мы встретились? — спросил Олег.

— Ты про тот день, когда я наорала на тебя в кабинете? — я засмеялась.

— Про тот, — кивнул он. — Я тогда испугался, что ты уволишься.

— Я и собиралась, — призналась я. — Думала, что жизнь кончена.

— А оказалось, что она только началась, — он взял меня за руку.

— Да, — я сжала его ладонь. — Началась. В сорок пять.

— В самый раз, — он поднял бокал. — За нас.

— За нас, — я чокнулась.

Мы пили вино, смотрели на звёзды, молчали. Тишина была уютной, домашней, как будто мы прожили вместе не семь лет, а целую вечность.

— Света, — позвал он.

— М-м-м?

— Ты счастлива?

— Да, — ответила я, не задумываясь. — Очень.

— Я тоже, — он поцеловал меня. — Спасибо, что ты есть.

— Спасибо, что ты меня нашёл, — я улыбнулась.

— Не находил, — он покачал головой. — Ты сама пришла. С чемоданом и разбитым сердцем.

— И ты меня приютил.

— И полюбил.

— И я тебя полюбила, — я коснулась его щеки. — Навсегда.

— Навсегда, — повторил он.

Звёзды светили ярко.

Весенний ветер шевелил листву.

А мы сидели, обнявшись, и строили планы на будущее.

Завтрашний день.

И все последующие.

Той же ночью мне приснился сон.

Я стояла на берегу моря, босая, в белом платье. Волны лизали мои ноги, ветер трепал волосы, а на горизонте всходило солнце.

Рядом стоял Олег — молодой, красивый, счастливый.

— Не бойся, — сказал он. — Я рядом.

— Знаю, — ответила я.

Мы смотрели на восход, и он был ярче, чем когда-либо.

— Это наша жизнь, — прошептал он.

— Наша, — согласилась я.

И пошла по воде — навстречу солнцу.

Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам.

Открыла глаза — рядом сидел Олег, улыбался.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — я потянулась. — Который час?

— Раннее, — он поцеловал меня в лоб. — Ещё все спят.

— А ты почему не спишь?

— Смотрел на тебя, — он улыбнулся. — Ты красивая, когда спишь.

— Ты говоришь это каждое утро, — я засмеялась.

— И буду говорить, — пообещал он. — Пока жив.

— До самой старости? — спросила я.

— До самой старости, — кивнул он.

Мы лежали в темноте, обнявшись, и слушали, как за окном просыпаются птицы.

— Олег, — позвала я.

— Да?

— Я хочу, чтобы мы состарились вместе.

— А я хочу, чтобы мы не старели, — он усмехнулся. — Но выбора нет.

— Значит, будем стареть красиво.

— Договорились, — он поцеловал меня.

Мы встали, оделись, пошли на кухню завтракать.

Новый день начинался.

За окном вставало солнце.

И наша любовь — тоже.

Через месяц мы поехали на море.

Сняли дом в Крыму — большой, уютный, с видом на море. Комнат хватило на всех — нас с Олегом, Дашу, Мишу, Колю с Аллой и Софой, Юру с Катей и Машей.

— Как в старые добрые времена, — сказал Олег.

— Нет, — я покачала головой. — Они никогда не были добрыми.

— А сейчас — добрые, — он обнял меня.

— Сейчас — да, — согласилась я.

Две недели пролетели как один день.

Мы купались, загорали, ели мороженое, гуляли по набережной. Дети смеялись, взрослые отдыхали, никто не ссорился, не скандалил, не выяснял отношения.

— Это счастье, — сказала Алла, когда мы сидели вечером на веранде.

— Да, — кивнула я. — Простое. Человеческое.

— Которое мы заслужили, — добавил Коля.

— Мы все заслужили, — поддержал Юра.

— Заслужили, — согласился Олег.

Мы подняли бокалы за жизнь — за ту, что была, за ту, что есть, за ту, что будет.

— За нас, — сказала я.

— За нас, — ответили все.

Вдалеке шумело море.

Над головой сияли звёзды.

А мы были вместе.

И это было главное.

Вернувшись домой, я села писать книгу.

Ту самую, о которой мечтала много лет.

О нашей истории — о женщине, которая потеряла всё, но обрела себя. О мужчине, который ждал пятнадцать лет. О любви, которая сильнее боли, страха, предательства.

— О чём пишешь? — спросил Олег, заглядывая в мою комнату.

— О нас, — ответила я. — О том, как мы жили.

— И как мы живём, — добавил он.

— И как будем жить, — кивнула я.

— Название придумала?

— Да, — я улыбнулась. — «Два шага до счастья».

— Почему два?

— Потому что первый шаг ты сделал, когда не прошёл мимо, — я взяла его за руку. — А второй — я, когда не испугалась.

— Красиво, — он поцеловал меня. — Я горжусь тобой.

— Я тоже собой горжусь, — призналась я. — Раньше не умела. А теперь — умею.

— Ты — молодец.

— Мы — молодцы, — поправила я.

Книга писалась быстро — как будто слова сами ложились на бумагу. Я вспоминала тот вечер в ресторане, гостиницу, чемодан, сына, который не пустил, и мужчину, который приютил.

Слёзы наворачивались на глаза, но я не плакала.

Потому