Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно
На одной четвертинке рисую получасы.
На нижней половине — пламя огня, символизирующее любовь и страсть.
На верхней правой четвертинке — сердце. Оно будет вырезанным, как символ подаренного любимому сердца.
Я сижу вначале над скетчбуке, затем переношу на планшет, разрисовываю, добавляю красок и утром, как только просыпается Аксинья, предупреждаю ее, что отъеду и вызываю такси в ресторан. У Ромы сегодня там летучка. Как раз на мансарде в девять тридцать. Я уже опаздываю, но решаю, что это ничего страшного.
На ней мое присутствие — не обязательно. Как и рисунок мой не обязателен. Рома сказал, что над ним будут работать и другие, но в итоге они примут и оплатят тот, который понравится больше всего. Я ни на что особо не рассчитываю, но отчего-то очень сильно хочу показать то, что сделала.
Такси подъезжает к ресторану в девять сорок пять. Я быстро расплачиваюсь с таксистом и уже через несколько минут захожу на мансарду, привлекая к себе внимание. С командой я знакома, но поименно всех не запомнила, конечно. Как и они меня. Кто-то даже хмурится, словно не может меня припомнить.
— Тася! — восклицает Рома, широко улыбаясь. — Я думал, ты не приедешь. Мы почти закончили.
— Я… привезла кое-что.
Достаю планшет.
До меня доносятся смешки, но мне на них совершенно наплевать! Я пришла показывать, что сделала, потому что считаю это одной из моих самых лучших работ.
Протягиваю Роме планшет. Он хмурится, но рассматривает. Показывает кому-то из команды. По мере того, как к каждому доходит мой рисунок, я вижу, как с их лиц соскальзывает пренебрежение. Расправляю плечи, но вовремя торможу себя, чтобы не задрать нос.
— Это очень хорошая работа, — хвалит Рома, одобрительно кивая.
— Но… — влезает девушка из команды.
— Да-да, — кивает. — Мы уже утвердили макет. Но это… можем использовать в другом месте. Скинешь мне макет?
— Нет. В смысле… я не буду это где-то использовать. Только здесь.
На меня странно косятся, но мне уже и не привыкать. Я твердо стою на своем и забираю у Ромы планшет со своим макетом.
— Все равно отправь, я покажу, как сделать лучше.
— Хорошо.
— Ну, в общем, все, — хлопает в ладоши. — Всем спасибо, все свободны.
Понемногу расходимся. Я по пути к выходу отправляю свою работу Роме. Не буду против, если он покажет, как улучшить то, что я сделала.
Все расходятся по своим автомобилям. За кем-то приезжает авто люкс-класса. А я стою на улице и жду свое обычное такси, чтобы не тратить лишние деньги. Комфортом я пользовалась только с сестрой.
— Тая? — я вздрагиваю, резко услышав за спиной голос Дамира.
Разворачиваюсь. Не ожидала его сегодня здесь увидеть, потому что не заметила его машины, припаркованной у ресторана.
— Ты как тут?
— Приезжала… на летучку к Роме. Уже домой.
Зачем-то демонстрирую телефон, хотя такси я так и не успела вызвать.
— Я отвезу.
— Не стоит.
— Ты обиделась? — подходит ближе, но я отхожу на несколько шагов.
Если кто-то увидит, может неправильно, хотя скорее как раз правильно понять. И тогда все тайное станет явным. И мне вроде как без разницы, но вот сомневаюсь, что Дамиру это понравится.
— С чего бы?
— Я вчера не приехал.
— И что? — задираю подбородок. — У тебя могут быть свои дела.
— Давай я тебя подвезу и поговорим в машине, — Дамир оглядывается, видимо, начиная понимать, что наш длительный разговор на улице не очень хорошо скажется на его репутации.
— Я уже такси вызвала, — упрямо.
Не хочу с ним никуда ехать, но разве он спрашивает? Хватает меня под руку и ведет к машине, усаживает на переднее сидение и забирается следом.
Выдвигаемся со стоянки. Я ухожу в себя, расстроенная тем, что позже приехала и не смогла участвовать в выборе. Работа-то у меня очень неплохая, все похвалили, но до меня выбрали другую. И это неожиданно очень задевает. До глубины души просто.
— Что за летучка?
Судя по всему Дамир пытается перевести тему, только мне от этого почему-то только хуже. Не то, чтобы я ждала, что он будет оправдываться, но думала, что хотя бы скажет, где был. Оказывается, я и этого недостойна?
— Выбирали дизайн для мансарды.
— Выбрали?
— Да.
— Какой?
— Красивый.
На самом деле, понятия не имею, какой. Я не видела. Ни дизайн мансарды, ни вывески, ничего. Просто поверила тому, что та работа куда интереснее моей, поэтому ее и выбрали.
Мы приезжаем как-то быстро. Я первой выбираюсь из автомобиля. Не хочу сейчас, чтобы Дамир шел со мной, поэтому у двери подъезда оборачиваюсь.
— Я хочу побыть одна, — сообщаю ему.
Через час я записала в женскую консультацию. И отчего-то уверена, что через час Дамир может и не уйти, так что нужно выпроводить его сейчас.
— Обижаешься все-таки?
— Нет.
Он подходит ближе.
Здесь, в этом районе меньше вероятности встретить кого-то знакомого и Дамир ведет себя более открыто, но все равно сдерживается.
— Уезжай. Приедешь позже.
Он поджимает губы, но ничего не говорит. Стоит, буравя меня взглядом. Уедет или… все-таки нет?
Глава 46
Дамир уходит.
Какое-то время всматривается мне в глаза, будто пытается, что-то в них найти, а затем кивает и уходит. Даже не целует напоследок.
Я поджимаю губы, испытываю жуткое желание окликнуть его, догнать, обнять и поцеловать, но… сдерживаюсь. Обнимаю себя на плечи, разворачиваюсь и забегаю в подъезд.
К моменту, когда я преодолеваю лестничные пролеты и оказываюсь в квартире, слезы во всю катятся по щекам. И их так много, что я коридора квартиры даже не вижу. Вдыхаю-выдыхаю. Машу ладонями у лица, пытаясь успокоиться.
Понимаю же, что это скорее всего гормональное, иначе нет у меня иного объяснения моим срывам. Но сделать все равно ничего не могу. Слезы текут и текут. Мне так жалко себя. Мне невыносимо жалко себя и обидно. И то, что мой знак даже рассматривать не стали, и то, что Дамир не узнал ничего более детально и даже то, что он не остался, хотя я сама его выпроводила.
И я вроде бы понимаю, что это все такие мелочи и глупости по сравнению с тем, что я пережила и с чем справилась, а ведь тогда я не отчаивалась и не плакала, а сейчас… сейчас как невменяемая истеричка. Кисейная барышня, которой пальчик покажи и она сразу в
