Кон. Его бешеная страсть - Гудвин

Сердце замирает пока я прикрываю рот ладонью. Я что ее убила? Мамочки. Я не хотела.

И сейчас обездвиженная мышка вымазанная в меде кажется почти милой. А после она издает жалобный писк от которого у меня сердце сжимается от жалости.

— Она жива? — спрашиваю Кона пока он с каким то непонятным интересом нахмурив брови разглядывает ее.

— Он. Это хомяк Медовая. Дикий полевой хомяк.

— Х-хом-мяк. — я завалила хомяка, невинное создание.

— Хана хомяку.

Давлат говорит так серьезно, что я даже не замечаю его сарказма воспринимая слова на полном серьезе. Хомяк пытается выкарабкаться из сладкого плена, дергается в бесполезных попытках. И я решительно настроена его спасти, господи прости.

Что? Ну подумаешь перепутала, для меня все мыши на одно лицо. Откуда я могла знать что бывают какие то дикие хомяки. Но главное слово тут хомяк. А хомяк — это не мышь.

— Его нужно помыть. — заявляю настолько решительно словно с трибуны вещаю. Старый медленно на меня глаза поднимает, будто своим ушам не верит.

— Ага, в посудомойке или стиралке. — хмыкает, и я бросаю на него укоризненный взгляд. — Да ладно, Медовая, мы без отжима, на деликатном режиме.

Смеется, а я глаза закатываю. Ну никакого сочувствия к братьям нашим меньшим.

Глава 41. Кон

Я мыл хомяка.

Ебанулся.

После одного из самых тяжелый дней в жизни я, сука, не набухался, не зажимал Медовую до жалобных всхлипов, а, блять, мыл дикого полевого хомяка.

Сигаретный фильтр прилипает к губам, дым прожигает горло опускаясь никотиновым облаком в легкие пока я перевариваю эту мысль. Выдыхаю и наблюдаю за девчонкой, которая теперь с чувством выполненного долга и с чистой совестью выпускает хомяка на лужайке, возле дуба.

Угораю с нее. Это же пиздец. Она разглядывает комок шерсти в траве и даже вроде бы умиляется. А после резко отпрыгивает вытаращив на секунду глаза, когда грызун срывается с места.

Обычно я этих тварей быстро выкуриваю со своей территории, но этого бешеная лично в медовую гвардию посвятила. Так что у него тут теперь считай прописка. Хомяк судя по всему не рад такому пристальному вниманию, весь в меня, скромняга. Усмехаюсь.

И когда Медовая очередной раз пытается к нему потянуться прыгает в ее сторону и издает враждебный писк. И Медовая несется ко мне со всех ног. В глазах испуг и надежда на спасение.

Я замираю. Вот этот момент один из лучших.

Когда Медовая сама летит в мои объятья. Когда ей нужна защита, даже если от обычного комка шерсти, похер, она бежит ко мне. Сердце, сука, биться перестает.

За секунду “до” секу, что девчонка не тормозит. Тормоза у нее все так же не работают. Врезается в меня на всех скоростях.

— Он какой то неблагодарный, хотел меня укусить!

— А схерали ему тебе быть благодарным? — усмехаюсь, к себе ее прижимаю. — Ты его чуть в меде не утопила. Отмывал то я. Мне и благодарность. Не обижусь если он ее через тебя мне передаст, а ты в спальне отработаешь.

Медовая фыркает, пытается отстраниться, но я держу.

— Старый, ты совсем уже? За отмывку малюсенького хомячка, могу только чмокнуть. — щеки красные, губы поджаты, но глаза блестят. Пытается не выдать, но я вижу, что она уже в игре.

— Договорились. Чмокнешь в член.

Бешеная взрывается, вот вот пар из ушей пойдет. Кайфую от ее эмоций. Сука, как же я скучал.

Пока она бессмысленно упирается и пытается отстраниться, я ее только крепче прижимаю, аромат волос вдыхаю. Блять, натуральный экстаз.

Девчонка вдруг успокаивается, обвивает руками мой торс, головой к груди прижимается. Готов поклясться я в этот момент, блять, куда то отлетаю. Далеко, но с ней. Потому что больше нахер ничего не надо.

— Кон, — говорит тихо, спокойно, но что то в ее голосе меня настораживает. Тело сразу наливается тяжестью, словно предчувствую какую то херь. — а ты знаешь, что будет с папой и… где мама?

Блять. Сглатываю.

Знал что этого разговора не избежать, но не был готов сейчас. Как будто я вынужден сделать ей больно. И это меня раздирает изнутри.

Я дохуя сложных решений в жизни принимал, но это совсем другое. Знать что через секунду ее мир надломится из-за моих слов.

Стискиваю челюсть, будто тело противится говорить. Что бы, сука, ни одно слово не просочилось.

Дышать становится все труднее, секунды тянутся как жвачка которую пережевывали сотню раз. Без вкуса — голимая резина.

— Давай в дом, — говорю тише, чем планировал. Медовая голову запрокидывает, смотрит на меня нахмурив брови, дает понять что хочет ответы и мне не отвертеться. — поговорим.

Она пару секунд смотрит на меня, как сканер считывает реакцию, которую я не могу скрыть.

Да, радость моя, тебе пиздец как не понравится то что я скажу.

Медовая словно услышала мои мысли. Ее руки плавно соскальзывают с меня. Я больше не держу, даю ей возможность отстраниться и пристально слежу за ней.

Как она что то прокручивает в голове. Буквально вижу как ее мозг что то мутит. Как она понимает, что разговор не будет радужным. Обнимает себя за плечи, робко шагает в сторону двери, будто заставляет себя делать каждый шаг.

Глубоко вдыхаю, до боли, до распирающего ощущения под ребрами. Блять.

В таких переговорах я еще не участвовал. Когда на кону деньги, влияние, жизнь — проще, понятнее. Когда ты вот вот лишишь человека основы, выбьешь самый первый кирпичик жизненного фундамента заложенный у него под ногами от рождения — хуево.

И мне это знакомо как никому. Выдыхаю, легкие скручивает, как выжатую губку. В голове ноль мыслей, не крутятся никакие варианты, никакие расчеты, просчеты. Потому что тут нет варианта вырулить.

Подхожу к дому, дергаю дверь. Слишком резко, слишком грубо, нервно. Вхожу в кухню, сажусь за стол напротив Медовой. Она сидит поджав колени, смотрит на меня не моргая и это только больше мои нервы сжимает.

Когда она смотрит с надеждой которую мне предстоит убить.

Руки сами к очередной сигарете тянутся. Лишь бы оттянуть момент. Сука.

Медовая следит за мной, терпеливо ждет пока я слова в башке подбираю. Курить нихуя не хочется, но я затягиваюсь, буквально пытаюсь удушить себя ядом, который так липко стекает по горлу.

Глава 42. Кон

— Я уже говорил. Твой отец у Власа. Ничего не изменилось. — захожу с самого безобидного.

— Что он с ним сделает?

Хороший, блять, вопрос. Пока Влас занят поисками Румына, которого вот вот прижмет, Савину