Поймать мотылька - Катерина Черенёва
Я снова открыла крышку. Чёрный экран чата светился в полумраке кухни. Моё прощальное письмо было последним в диалоге. Я медленно начала прокручивать переписку вверх, к самому началу.
Вот мои первые, сбивчивые сообщения, полные страха и неуверенности. Его короткие, властные ответы. Первые задания. Мои отчёты, похожие на исповеди. Его ледяные, но точные анализы моих слабостей. Я читала и улыбалась сквозь слёзы. Это была история моего рождения. История о том, как из забитой провинциалки, боявшейся собственной тени, я превращалась в кого-то другого.
Я добралась до того самого, последнего диалога перед долгой паузой. До того момента, когда я призналась в «предательстве», а он потребовал деталей.
«Контроль был утерян. Эмоции — это хаос, и ты в нём утонула. Это не предательство. Это слабость. И она должна быть проанализирована».
Я остановилась на этом слове. «Проанализирована». Странное, немного канцелярское, не совсем подходящее для BDSM-переписки. Глеб часто использовал его на совещаниях. «Нужно проанализировать риски», «Проанализируйте отчёт конкурентов». Но это, конечно, ничего не доказывало. Обычное деловое слово.
Я прокрутила ниже.
«Детали. Мне нужны детали. Кто он? Что ты чувствовала? Опиши. Каждое ощущение. Каждую эмоцию. Ты позволила ему завладеть не только телом, но и разумом. Я хочу знать, как глубоко проникла эта зараза».
«Зараза».
И тут меня словно ударило током.
Это было вчера. В офисе. Я принесла ему на подпись контракт, который мы готовили почти месяц. Очень сложный, с кучей юридических нюансов. Глеб долго вычитывал его, а потом вернул мне со словами:
— Тут всё чисто. Но на будущее, Верескова, вычитывайте каждую букву. Любая ошибка в таком документе — это зараза, которая потом отравит весь проект.
Я помню, меня ещё удивило это странное, нетипичное для него слово. Не «ошибка», не «проблема», а именно «зараза». Такое живое, биологическое, почти злое.
Я смотрела на экран ноутбука, потом перевела взгляд в пустоту. Два одинаковых, редких, специфических слова. Произнесённые Обсидианом в порыве гнева и Глебом в ходе обычного рабочего процесса.
Моё сердце пропустило удар. Нет. Это всё ещё могло быть совпадением. Просто нелепым, жутким совпадением.
Дрожащей рукой я прокрутила переписку ещё выше, к одному из наших первых «уроков». Я тогда писала ему о своём страхе публичных выступлений, о том, как я провалила собеседование, потому что не смогла связать двух слов перед комиссией.
Его ответ был длинным и подробным. Он давал мне советы по технике речи, по контролю над телом. И в конце была фраза, которую я хорошо запомнила:
«Твоя главная проблема — не страх. А страх страха. Ты боишься не выступления, а того, что можешь его провалить. Это как бег по кругу с завязанными глазами. Бессмысленно и энергозатратно. Разорви этот круг».
«Бег по кругу с завязанными глазами».
Эта метафора, яркая и жестокая, впечаталась в мою память.
И я вспомнила.
Две недели назад. Корпоративная вечеринка, на которой я была обязана присутствовать. Я стояла в углу с бокалом шампанского, чувствуя себя не в своей тарелке. Ко мне подошёл Глеб. Он был в непривычно расслабленном настроении, даже позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Мы заговорили о чём-то отвлечённом. И вдруг, глядя на танцующих коллег, он сказал:
— Забавно. Вся эта корпоративная культура — это как бег по кругу с завязанными глазами. Все делают вид, что им весело, но на самом деле просто отбывают повинность.
В тот момент я не обратила на его слова особого внимания. Но сейчас… сейчас эта фраза взорвалась в моём мозгу, как светошумовая граната.
«Зараза».
«Бег по кругу с завязанными глазами».
«Хаос» и «порядок».
Дыхательная техника «якоря».
Задание на «динамику власти».
Это больше не были отдельные детали. Это были части одного большого, чудовищного пазла. И он только что сложился. С оглушительным щелчком, который, казалось, услышала вся вселенная.
Картина была ясной. Ослепительно ясной. И абсолютно ужасной.
Глеб. И. Обсидиан.
Это был один и тот же человек.
Шок был физическим. Воздух кончился. Я сидела, открыв рот, и не могла вздохнуть. Мир вокруг меня потерял цвет и объём, превратившись в чёрно-белую схему.
Не было никакого совпадения. Не было никакого дежавю.
Была игра. Дьявольски умная, жестокая, многоуровневая игра, которую он вёл со мной с самого начала.
Он нашёл меня на форуме. Или он уже знал обо мне и нашёл меня там специально? Он создал для меня образ всемогущего Наставника. Он учил меня быть сильной, уверенной, смелой. А потом, в реальной жизни, он, как холодный экспериментатор, проверял, насколько хорошо усвоен материал. Он создавал стрессовые ситуации и наблюдал. Он давал мне подсказки, бросал те же фразы, те же метафоры, как крошки хлеба, и смотрел, пойму я или нет.
И моя любовь… Моя любовь к нему, которую я считала своей единственной правдой, своим спасением… Она тоже была частью его плана? Он специально влюбил меня в себя? Или это был «побочный эффект», как он сам выразился в своём последнем сообщении, написанном в роли Обсидиана?
Я опустила голову на стол. Слёз не было. Была только ледяная, звенящая пустота внутри.
Я была не просто лабораторной мышью. Я была его самой удачной, самой интересной, самой сложной игрушкой.
Я сидела так долго, не шевелясь. Минуты превращались в вечность. А потом, из самой глубины этой ледяной пустоты, начало подниматься что-то другое. Не обида. Не отчаяние.
А ярость.
Холодная, спокойная, кристально чистая ярость.
Он думал, что я его игрушка. Он думал, что он — кукловод, а я — марионетка. Он наслаждался своей властью, своим всеведением, своей игрой.
Хорошо.
Он научил меня быть сильной. Он научил меня делать выбор. Он научил меня не бояться.
Что ж, Учитель. Урок усвоен.
Я подняла голову. Мои руки больше не дрожали. Я снова открыла ноутбук, нашла своё прощальное письмо и одним резким движением удалила его.
Игра ещё не окончена.
Ярость была чистым, холодным топливом. Она сожгла весь мой страх, всю мою растерянность, всю мою боль. Она оставила после себя лишь кристальную ясность цели. Я смотрела на пустую строку в диалоговом окне, и это был уже не чат с моим бывшим Наставником. Это было поле боя.
Он играл со мной. Он дёргал за ниточки, наслаждаясь своей властью и моим неведением. Он думал, что знает меня насквозь, что может предсказать каждый мой шаг. Он был уверен, что я — его создание, его проект, его Мотылёк.
А я докажу ему, что Мотылёк вырос. Что у него появились не только крылья, но и жало.
