Враг отца. Замуж за долги - Галина Колоскова

Паратов встрепенулся, возвращаясь в реальность.

— Нет, с тобой остаётся охрана. Мне нужно поработать, — сморщенный лоб, брови в линию.

Он в последний момент поймал её за руку, поддавшись искушению ощутить тепло желанного тела.

Горячие губы на тонких холодных пальчиках. Массаж чувствительных точек ладони. Обожаемый аромат фруктов и свежесть травы. Её запах. Ощутимая, радующая сердце дрожь желания. Не замкнулась надолго, как могла, пугаясь прикосновений мужчин. Милая, добрая девочка. Сегодня он с трудом подавил желание уничтожить физически обидевшего её негодяя.

Арина перестала бояться Паратова. Мурашки на коже вдоль руки и в низ живота к порхающим бабочкам.

Он тяжело вздохнул. Сжать бы худышку в объятиях, покрыть лицо поцелуями, но совершенно нет времени.

— Помни, ты лучшая! — И необычная просьба: — Не общайся с Никитой!

В карих глазах тревога, мгновенно передавшаяся невесте.

Она нахмурилась. Теперь будет размышлять, что ещё задумал Давыдов, вместо того, чтоб наслаждаться примерками.

— Уже заблокировала его номер.

Он кивнул, улыбнувшись губами.

— Отлично! Потом объясню почему. Кое-что нужно проверить. Купи вечернее платье, — добавил он, открыв окно. — Ужинаем с друзьями.

Арина не сразу зашла в бутик. Она смотрела вслед удаляющемуся «Мерседесу». Холодный ветер ворошил сброшенные деревьями за утро листья. Красное на жёлтом. Золото с кровью. Сердце сжималось, а ноги дрожали.

Она тяжело вздохнула. Дожить и пережить свадьбу и всё наладится…

Платье купили в первом же салоне. Арина стояла, замерев перед зеркалом. Даже не ожидала, что ей настолько пойдёт быть невестой. Адель на цыпочках держала поднятые наверх густые светлые локоны.

— Смотри, как хорошо. Ты высокая, стройная, незачем баррикады из складок устраивать. В этом ты сама нежность. Мужчины очень ценят таких женщин. Ради них готовы горы свернуть. Хочешь, чтоб муж был сильным, будь слабой.

Арина улыбалась, в который раз получив дельный совет от хрупкой матери четверых детей.

— У нас всё непросто. Я упросила Давида жениться на мне, не наоборот… — Вздох вырвался сам собой: — Хоть раз бы услышать слова любви.

— Любовь — поступки. Подумай, что сделал он для тебя в последнее время и ответь себе на этот вопрос. Мой Давид тоже далеко не поэт, но я знаю, что, не раздумывая, жизнь отдаст за меня и детей.

Арина вспомнила последние дни. Тревогу, желание сделать приятное, защитить от нападок, даже от собственной матери. Улыбка осветила лицо. Зелень глаз сверкала тёмными изумрудами. Оказывается, так просто определить.

— Любит.

Блаженное состояние перебила настойчивая трель смартфона. На экране высветилось «папа».

— Пап, что случилось?

— Доча, у Дениса в Лондоне огромные неприятности.

— Что именно? — она спрашивала, а в душе уже гулял холод. От брата можно ожидать что угодно.

— Приезжай домой, это не телефонный разговор!

Глава 39

— Вы проходите в дом, не ждите меня в машине. Разговор может затянуться. На кухне Наташа напоит вас кофе. Хотите есть, говорите, не стесняйтесь, — Арина улыбалась двум крепким ребятам. — Здесь мне ничего не угрожает. Расслабьтесь.

Навстречу, по аллее, очищенной от опавших листьев, шёл насупленный отец. Она покинула машину. Родной запах ласкал душу. Захотелось прогуляться по осеннему саду. Посидеть в беседке, где до болезни любила отдыхать мама. Арина до сих пор слышала там её запах.

Невыносимо остро захотелось её увидеть. Хоть на минутку, даже на миг взглянуть в родные глаза. Она первая в очереди на пересадку сердца. Главное, чтоб нашёлся подходящий донор.

Почему вместо Сардинии не полетела к маме? Да потому, что Демид избегает разговоров о ней. На сердце сделалось тяжело. Размышления прервал голос отца.

— Спасибо, что приехала! — он тянул руки обняться.

Арина не смогла увернуться. Только не сейчас, когда в душе воспоминания, в которых она была счастлива. Беспечность, незнание. Пребывать в них очень приятно, но имеет последствия.

Родной запах бил в ноздри, но не вызывал радости, как месяц назад.

— Разве могло быть иначе? — она говорила в плечо, обтянутое дорогим серым костюмом.

Он отвечал поверх головы.

— Теперь ты стараешься меня избегать, — Тёплое дыхание ворошило светлые волосы.

Арина сомкнула веки.

— А ты меня продать подороже.

Ни капли сомнения, что отец считает её предательницей.

Захват рук ослаб. Арина освободилась, упершись ладонями в мягкую грудь в тёмно-синей рубашке. Отец располнел за последнее время.

— Рассказывай, что за проблемы? — она крутила кольца на пальцах. — Оплата за учёбу? Если проблема в деньгах, Демид поможет решить.

— Нет, там совсем другое… — Он бросил взгляд на телохранителей. — Давай поговорим без чужих ушей?

На пороге дома сжалось сердце. Она и не представляла насколько соскучилась по своей комнате, по пианино в самой большой гостиной. И очень хотела порыться в мамином секретере. Взять что-нибудь из её вещей в дом Паратова.

— Идём в мой кабинет, — Отец протянул руку. — Там покажу документы.

Арина замерла на ступеньке лестницы. Вызов с незнакомого телефона она решила проигнорировать.

Под руками гладкое дерево перил лестницы, по которой бегала, как только научилась ходить. Портреты бабушки с дедушкой на стене. Воспоминания навалились сплошным потоком.

Самое меньшее, что хотелось сейчас, говорить с незнакомцем или обсуждать проблемы брата.

— Это может подождать? Хочу побыть в маминой комнате.

— Конечно! Но только недолго. У меня много дел. И это самое главное…

Арине показалось, что он даже обрадовался. Настолько сложно всё или для него унизительно?

Она несколько минут не решалась войти внутрь комнаты. Память услужливо подала запах мамы. Смесь фруктов, ягод, цветов. Воспоминание как она помогает варить бабушке фирменный джем из чёрной смородины. Семейный рецепт передавался из поколения в поколение.

Сердце гулко стучало. Рвущая душу тоска. Обида, почему болезнь прицепилась к самой доброй, бескорыстной женщины на Земле. Она дарила любовь окружающим. Арина ни разу не слышала от неё плохого слова о людях.

В носу щипало. Слезы просились на волю.

Глубокий вздох, как учил семейный психолог. Задержка дыхания и медленный выдох. Одинокая слезинка пробороздила щёку.

— Прости, мамочка! Я обещала, что буду думать только о хорошем. При первой возможности прилечу тебя навестить.

Руки сами потянулись разобрать бумаги. Куча детских рисунков в аккуратненькой стопке. Открытки, что всегда делали ей своими руками. Мажоров она из детей не растила и за это большое спасибо.

Внимание привлёк небольшой альбом с фотографиями, который никогда не видела.

— Мамочка, где ты его прятала? Почему сейчас появился на видном месте?

Предчувствие страшного, запретного не давало открыть страницы. Что могла там увидеть? Перед глазами промелькнули непонятные намёки Алевтины. Ненависть, сквозившая в каждом слове при упоминании родителей.

Что если там ответ и он совершенно не тот, на