Останови меня, Иначе все повторится (СИ) - Лира Велена
— Любимые мои, оставайтесь с Давидом. Я скоро вернусь.
— Хорошо, мама.
— Не переживай, мамуль. Братик в надежных руках, — и не удержалась в улыбке.
Спустившись на первый этаж, поспешила в холл. Посмотрела в глазок, и обнаружив знакомое лицо распахнула дверь.
Мой психолог, Никита Немцов, стоял на крыльце дома с букетом полевых ромашек.
Год назад, как только меня выписали из больницы, первым делом, переехала к маме вместе с детьми.
А дом, в котором мы жили с Архипом, переписала на Зоряну Петровну.
Я даже не смогла переступить порог того особняка.
Конечно, она противилась моему решению, но я непреклонно стояла на своем. Общаться с Зоряной, как прежде у меня не получалось. Шло отторжение.
А принуждать себя считала более уместным. Отныне, я выбирала только свой комфорт.
Мама и Карина, дали колокольную поддержку во время моей реабилитации и проявили, немалое терпение.
Ведь мое моральное состояние оставляло желать лучшего. Я упала в пропасть, где меня поглощала тьма и пыталась выкарабкаться.
Первое время, я не кушала и не пила. Кошмары снились постоянно и каждый раз просыпалась в холодном поту.
Я не вела разговоров, и никак не реагировала на внешний мир — я словно застыла.
Перед глазами образовалась серая пелена, через которую смотрела на окружающих.
Мама настояла на терапии у психолога. Я не препятствовала, ради ее спокойствия.
На консультациях, я просто сидела и молчала, а мне тактично не мешали.
И так происходило несколько месяцев подряд.
Но в один из блеклых дней все поменялось. У мамы случился приступ сердца — острый инфаркт.
Меня моментально вышибло из коматозного состояния.
Чудовищный страх потерять мамочку, вывел из транса.
Походы к психологу приобрели другой характер, я вступила в диалог, позволив специалисту делать свою работу. Пришло степенное восприятие случившегося.
С абсолютного безразличия переключилась на участие ко всему, что окружало. Появилась реакция на близких людей и на беременность.
По мере чего становилось легче дышать и грудную клетку меньше сдавливала тяжесть от боли.
Курс лечения закончился, но Никита Немцов делал попытки перевести наши отношения в иное русло.
Знаки внимания, конфеты, цветы — все как обычно.
— Привет, — промолвил мужчина, обнажив ровные зубы в улыбке.
— Привет.
— Извини за столь раннее вторжение, я тут мимо проезжал. Хотел спросить, как у вас дела? И решил порадовать тебя с утра скромным букетом.
— Спасибо. Мне очень приятно, — психолог протянул цветы, и я приняла их.
— Руки от неё убрал, — угрожающе потребовал до боли знакомый голос.
Властные тембры разошлись по улице громом среди ясного неба. Мы одновременно повернули головы на голос. Тело стремительно покрылось инеем, и меня бросило в озноб.
Дьявольская энергия накрыла тяжелым покрывалом. Я поняла, что ничего не изменилось — абсолютная власть нависла дамокловым мечом. Чёрный пиджак облегал его широкие плечи, и подчеркивал массивное телосложение, а рваные джинсы добавляли дерзости. Он поменял причёску и у него прорисовывалась щетина на плотно сжатой челюсти. Убийственный взгляд устремлен на врача, только почему-то я чувствовала себя под микроскопом.
— Ты чего приперся сюда на хрен? — Возвышаясь над человеком и прикуривая сигарету, пустил облака дыма в лицо Немцова. Никита был не высокого роста, и очевидно проигрывал Соболевскому. Мой психолог обескураженно смотрел на меня, затем поднимал глаза на Наума. — На меня смотри, Немцов, — Наум буквально прорычал. — Кто ты такой, чтобы вваливаться в этот дом? Тебя звали?
— Я… Нет, — попытался вставить слово психолог.
— Давай, руки в ноги и сваливай с крыльца.
— А вы, собственно, кто такой? — наконец, совладав с собой, уточнил Никита. Наум приблизился вплотную к Немцову, резко выдернул цветы из моих рук и швырнул в лицо мужчине.
— Мой ответ тебе не понравиться. Забирай свой веник и, чтобы духу твоего здесь не было. Понял?
— Ева, что происходит?
— Забудь о ней. Иначе ноги сломаю, а потом руки. И так каждую косточку, пока не от вянешь.
Соболевский бесцеремонно толкнул меня за дверь, закрыв перед самым носом.
Сердцебиение настолько сильное, что буквально оглушало.
Я хлопала ресницами и задавалась вопросом — что это сейчас было?
Не контролируя себя, стремительно побежала к зеркалу. Кошмар. Вот это видок у меня. Бледная, а на голове хаос.
Попыталась привести себя в порядок, покусала губы, прибрала в одну сторону длинные пряди, ущипнула щеки для румянца.
Так, стоп. Ты что делаешь, Ева? И чего так разволновалась?
Боже. Я неисправима.
Он дышал в затылок — я это чувствовала. Раз в месяц давал о себе знать, но не нарушал дистанции.
Почему именно сейчас активизировался? Неужели из-за врача?
Или его появление простое совпадение?
Пока размышляла, по дому разошелся очередной дверной звонок.
Распахнув дверь, на пороге встретила мужчину со службы доставки.
— Ева Максимова?
— Да.
— Распишитесь здесь, пожалуйста.
Поставив подпись на планшете, курьеры стремительно занесли с десяток корзин кремовых роз.
— И ещё вам записка.
Я догадалась от кого цветы, именно таким образом Соболевский напоминал о себе.
Но я делала вид, что не замечала букеты, сознательно не хотела придавать значения.
В записке аккуратным почерком было написано:
«Пришло время поговорить. За тобой приедет машина. К девяти будь готова.»
Вот так просто поставил перед фактом.
* * *
Вечером стояла перед зеркалом, присматриваясь к отражению.
Надела свитер свободного кроя, светлые джинсы и кроссовки на низкой подошве.
Собрав волосы в ракушку, нанесла лёгкий макияж — пару взмахов тушью и тонального крема. Немного освежающего аромата на внутреннюю часть запястья распылила.
У меня был вопрос к Соболевскому, потому подготовилась к встрече.
А еще, я ему задолжала, изначально скрыв рождение детей, а затем спрятав.
Поцеловала макушку спящего малыша и вобрала в ноздри младенческий запах — это самый лучший аромат.
— Маленький, не скучай. Мама поговорит с папой и, как можно скорее вернётся.
Взяв телефон, и радио няню, спустилась в гостиную.
Спартак и Мелания с интересом смотрели мультфильмы, и комментировали действия персонажей.
— Мамуль, я пошла. Меня, максимум, не будет два часа.
— Хорошо, Ева, — передав маме радио няню, посмотрела на нее с подозрением. — Что такое, доченька? — спросила женщина не прерываясь от вязания пинеток.
— Сегодня днем, когда я рассказала про записку и утренний эпизод с Наумом, ты не удивилась. Более того, ты спокойно отреагировала на встречу с Соболевским, — и это действительно вызвало у меня легкое недоумение.
— А что тут скажешь, доченька. Вам пора все обсудить.
— Что изменилось? Год назад,
