Белль. Месть прошлого. - Ира Далински

Он потерял всех. Семью. Друзей. Знакомых.

Все отвернулись.

Даже я.

Я боролась сколько могла, но меня быстро заткнули. А что до остальных…Тот человек, детектив, сказал мне, что наши друзья отказались от дачи показаний в суде, но Хантер…Утверждает наоборот, что это мы подлили масла в огонь, что мы пошли против него.

О, Боже. Что за путаница? Кто из них говорил правду?

Смотрю на него и хмурю брови.

— Я был готов к твоим закидонам. Все-таки нелегко пережить потерю «любимого» человека.

— Не смей даже заикаться о нем, — со стороны, наверное, смешно выглядит моя угроза. Я едва достаю Хантеру до плеч, а мои «нападки» больше похожи на собачье тявканье перед волком. — Куда ты дел Шона?

— Отдал своим псам на съедение, — у меня внутри все холодеет. После сделанного им, я уже не сомневаюсь ни в чем. Хантер пойдет на все. И все равно я стою на своем. Не подам вида, что сломлена.

— Если он мертв, ты должен похоронить его как подобает или отдать его семье.

Я ждала новой перепалки, но Хантер громко смеется.

— Будь осторожна, Белль. То, что ты до сих пор встаешь по утрам целая и невредимая, не означает, что можешь переходить все дозволенные границы.

— Не это ли твое наказание для меня? Ты лишил меня самого дорогого, что тебе еще нужно? — перехожу на крик, чувствуя предательские слезы. Нет. Я не позволю им завладеть мной сейчас.

— Ты, — выдает грозно, кратко, властно.

Хватает меня за руку, привлекая к себе. Испуганно ахаю, цепляюсь за его руку, намертво вцепившуюся в меня. Кладу свою ладонь поверх его пальцев. Чувствую противоречиво мягкую теплую кожу. С трудом сглатываю. Лихорадочно мечусь глазами по его лицу. По острым скулам. По упрямо сжатым губам. По глазам, в которых до сих пор не перестаю видеть того парня из прошлого.

В груди заметался пожар. От близости наших тел.

Дышу часто-часто, когда Хантер низко наклоняется ко мне, чтобы прошептать слова, от которых по моему телу пойдут мурашки.

— Мне нужна ты, Белль.

ГЛАВА 7.2

Его дыхание опаляет мою щеку, и я невольно прикрываю глаза. Каждая клеточка моего тела кричит об опасности, разум отчаянно напоминает о боли, о предательстве, о всем том, что он со мной сделал.

— Не смей, — выдыхаю я, хотя голос звучит совсем неуверенно.

Он усмехается, и эта ухмылка прожигает меня насквозь. Хантер сильно сжимает мой подбородок, тянет на себя, заставляя запрокинуть голову назад. С вызовом, поджав губы, смотрю в игривые глаза, давая знать, что я без боя не сдамся.

— Я не буду просить разрешения, Белль. Ты моя, — часто моргаю, когда по губам проходится его шепот, вызывая щекотку на чувствительной коже. — И ты это знаешь.

Он резко отпускает меня и отходит на шаг. Я остаюсь стоять, как громом пораженная, не в силах пошевелиться. Слова Хантера звучат у меня в голове, словно назойливая мелодия.

"Ты моя".

Так просто. Так властно. И так пугающе.

Собираю остатки самообладания и поднимаю на него взгляд. В глазах плещется гнев, но я вижу и что-то еще. Что-то, что заставляет мое сердце биться чаще. Что-то, что я отчаянно пытаюсь игнорировать.

— Ты ошибаешься, Хантер. Я не принадлежу никому. Уж точно не тебе, — скалюсь, думая, что так разозлю его еще больше. Пусть сходит сума. — Я душой и телом преданна Шону. И спать с тобой не собираюсь.

— Спать? — от его смешка мне становится не по себе. Слишком удивленным выглядит Хантер. — Кто сказал, что я собираюсь тебя трахать?

Морщусь от этого слова.

Противное какое.

Мы с Шоном никогда его не употребляли.

— Ты грозился…изнасиловать меня. Добровольно я никогда не соглашусь! Так что…, — прерываю поток слов, потому что не могу рассуждать об этом. Я и Хантер в одной постели. Это безумие!

— А-а, вот к чему ты клонишь, — ухмыляется коварно, прикусывая нижнюю губу. — Ты так просто не отделаешься от меня, Белль.

В его голос вернулась сталь.

— Ты мне нужна. Но не для секса. Перетрахался уже с Кейт, что на месяц вперед хватит. Мне нужна ты. Вся.

Вопросительно вскидываю брови, не понимая, что он имеет в виду. И так мерзко до сих пор осознавать его связь с бывшей подругой.

— Я заберу у тебя все без остатка. Буду мучить, пока не сожалеешь о сделанном. Искренне.

– Что ты несешь? – спрашиваю, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Его слова пугают. В них сквозит какая-то темная, непонятная мне сила.

— Шон не имеет причастия к твоему наказанию. Это было так — демонстрацией, что я с тобой не шучу. Я буду гнаться за тобой до тех пор, пока у тебя не останется никакого пристанища. Пока на коленях не приползешь ко мне в поисках прощения.

Сердце бешено колотится в груди. В голове роятся мысли, пытаясь осмыслить услышанное.

— Никогда, — дергаю подбородком, отчетливо осознавая, что дразню голодного зверя.

Но Хантер лишь расходится в широкой ухмылке.

— Осталось немного, Белль. Ты и Макс. И с последним ты сама лично разберешься. Я дам тебе инструкцию, с которой ты пойдешь к нему от моего лица.

— Я не позволю тебе использовать меня, – выплевываю слова, чувствуя, как гнев захлестывает меня. – Я не буду твоей марионеткой.

— Будешь, Белль. Иначе мне придется пустить тени дальше. Например, к твоей семье.

Его слова бьют, словно хлыст, и я отшатываюсь, словно от удара. Семья… Это единственное, что у меня осталось. Единственное, что имеет для меня значение. И он знает. Всегда знал, куда бить, чтобы наверняка.

– Ты… ты не посмеешь, – шепчу, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Бессилие душит, сдавливает горло. Я в его власти, как марионетка, дергающаяся за ниточки.

– Я не буду угрожать, Белль. Просто напомню о том, что семья – это слабое место. У всех. Даже у таких сильных и независимых, как ты. Инструкция будет ждать тебя этим вечером. В моем кабинете. Конечно, у тебя будет время подумать. Но не слишком много, – его голос холоден и бесстрастен, как лед.

Он поворачивается и уходит, оставляя меня одну с терзающими душу мыслями и страхом, пропитавшим воздух.

Я остаюсь стоять,