Дикая любовь - Элси Сильвер
Откуда мне было знать? Я никогда никого не била. Счастливая, хорошая девочка Рози не бьёт людей. По правде говоря, до сегодняшнего дня я никогда не испытывала такого желания.
Мне грустно, потому что я уверена, что мой предстоящий волейбольный сезон будет испорчен.
Но мне не грустно из-за того, что я её ударила.
Я солгала и сказала всем, что она оскорбила семью Табиты, высказавшись об Эрике. Я сказала это только потому, что знала: никто не станет об этом говорить. Эта история — одна из тех историй о маленьких городках, о которых шепчутся только за закрытыми дверями.
По правде говоря, она сказала, что Форд мог бы быть привлекательным, если бы снял очки и обрёл индивидуальность.
Должно быть, она дура, потому что Форд выглядит отлично, и характер у него хороший. Наверное, она просто смутилась, потому что он сказал что-то смешное, и ей понадобилась помощь её пустоголовой подруги, чтобы нарисовать карикатуру и объяснить ей это.
К тому же, я могу подшучивать над ним. Но мне не нравится, когда это делают другие.
Слышала, что она в порядке. Это значит, что я снова ударю её, когда увижу в следующий раз. Но большим пальцем наружу.
Я должен перечитать это три раза. С каждым разом смысл становится всё менее очевидным. Судя по дате, Рози было семнадцать, а мне девятнадцать с небольшим, когда она это написала. Это была наша самая бурная эпоха ссор. Её родители много работали, и Уэст всегда брал её с собой. Она повсюду ходила за нами по пятам. Я бы так же вёл себя с Уиллой, если бы мы были ближе по возрасту, но разница в пять лет изменила ситуацию. А летом она часто участвовала в конных выставках, пока я бездельничал в Роуз-Хилл.
Бездельничал в Роуз-Хилл и изо всех сил старался не влюбиться в Розали Белмонт.
Я до сих пор стараюсь.
Вот почему я загоняю все чувства, связанные с этой записью в дневнике, глубоко внутрь, где им и место, и бросаю страницу в верхний ящик стола.
Я пришел сюда, полный решимости дать ей пространство и уважение, в которых она нуждается, чтобы пережить этот сложный этап своей жизни. Поддерживать ее всеми возможными способами. И улыбаться, когда она расправит крылья и снова взлетит.
Потому что я взрослый мужчина. Отец. Я могу быть взрослым.
Именно поэтому я откидываюсь на спинку стула и делаю телефонный звонок, который откладывал слишком долго.
Один взмах, и мой телефон звонит. Однажды. Дважды.
— Форд! — мамин хриплый голос звучит у меня в ушах, и я улыбаюсь.
— Привет, мам.
— Как мой мальчик?
— Ну, как оказалось, у меня есть дочь.
Я решил, что лучше сразу сорвать пластырь.
— И у тебя такой талант сообщать важные новости, — говорит она.
Я знал, что мама будет первой, с кем я поговорю. Если папа вспылил и, в конце концов, успокоился, то мама — уравновешенный Эдди. Это всегда отличало нас друг от друга. К тому же, чем старше я становлюсь, тем меньше хочу, чтобы они вмешивались в мои дела. Я знаю, что они хотят как лучше, но меня это все равно раздражает.
— Решил, что лучше всего просто сказать об этом.
— Думаю, если бы ты так поступил, мы бы не вели этот разговор. — Она смеется, удивленная собственной остротой. Я привыкла к тому, что моя мать — сексопатолог.
— Я сдавал сперму, когда мне было девятнадцать.
— Ты всегда был милосердным, несмотря на свой сварливый характер.
— Мам.
— Прости. Никто не готовил меня к этому разговору. И это действительно что-то значит, учитывая то, что я слышу каждый день. Не хочешь рассказать, почему ты сдавал сперму? Судя по тому, сколько раз я заставала тебя за стиркой с ярко-красным лицом, я предположила, что в основном ты сдавал сперму дома.
— К чёрту мою жизнь. — Я провожу рукой по лицу, желая, чтобы половицы провалились и я упал в тёмную дыру. — Мне нужны были деньги, чтобы купить билет на концерт Rage Against the Machine. Папа не дал бы мне денег.
Мама тяжело вздыхает.
— Ну, ты ему точно показал.
У меня дергается щека. То же самое сказала и Кора.
— Верно. Ну, в любом случае, сейчас она живет со мной. И будет рядом в обозримом будущем. Так что, если бы мы могли не говорить о ней так, будто она обуза, я был бы вам признателен.
Наступает тишина. Как будто реальность начинает доходить до тебя.
— Прости. Я не это имела в виду. Ты… ты всё обдумал?
Я знаю, что это её деликатный способ спросить, несу ли я ответственность с юридической точки зрения. Сейчас мне нужно учитывать множество факторов, как неоднократно напоминал мне мой адвокат.
— Да. Её зовут Кора. И, ну, она хочет с тобой познакомиться. И с папой.
— Да, это будет особенная новость, которую я сообщу твоему отцу. — В её голосе слышится веселье. — Ты удачно позвонил мне в то время, когда, как ты знаешь, он тренируется. Мне нужно сообщить ему? Использовать свою мать в качестве щита, когда тебе за тридцать, как-то дёшево.
— Ты же знаешь, какой папа. Он как Уилла. Они оба выходят из себя, а потом успокаиваются и берутся за работу. Ты же знаешь, что через несколько дней он приедет сюда в футболке «Лучший дедушка в мире». Мне просто не нужно, чтобы он вызывал подкрепление, чтобы спасти меня, хорошо?
Теперь она смеётся.
— В этом я не сомневаюсь. Только мы пробудем в Португалии ещё несколько недель. Потом мы проведём лето в Роуз-Хилл… Знаешь, я очень рада с ней познакомиться. Почему бы тебе не рассказать мне о ней побольше?
Я готов начать, уже чувствуя облегчение от того, что разговариваю с мамой.
— Так она…
— Нет. Сначала как ты? Мой мальчик. Как ты держишься?
Я пожимаю плечами в пустом кабинете, и это напоминает мне о Коре. Как я?
Я как Рози. Я в полном раздрае. Но я держусь. Однако я не говорю ей об этом. Я говорю: «Я в порядке, мам».
А потом я рассказываю о своей дочери.
* * *
Мистер Грант,
