Клятва - Дарья Белова
Еще какое-то бесчисленное количество минут Эдер крепко удерживает. Возможно, пытается продавить своей объемной, тяжелой энергией и вызвать меня на поединок взглядов.
Чувствую, что еще не готова.
Когда Алекс уходит в душ, а я остаюсь на кухне одна, шатаясь, дохожу до стула и опираюсь о спинку. Сердце выбивается из груди.
«Никого другого я видеть на твоем месте не хочу…»
Закрываю лицо ладонями, но перед глазами без перерыва маячат образы Серены. Из прошлого, настоящего, я вижу ее выпирающий животик и милое выражение лица. Меня смывает ненавистью к ней и странным ощущением ревности. Слишком глубокий след она оставила на сердце Алекса, чтобы я так просто могла радоваться «своему месту». Бредово, немыслимо.
— Могу спросить прямо и получить честный ответ? — быстро убираю руки от лица, стоило услышать бодрый голос Алекса.
— Смотря что за вопрос, — отхожу к плите и наполняю две чашки чаем.
— Ты будешь продолжать от меня убегать, прятаться и срывать обещания, чтобы я к тебе не приближался?
Алекс по-хозяйски раскрывает мой холодильник и придирчиво осматривает полки. Я не была в магазине несколько дней, и он пуст. Катастрофически пуст.
— М-да… — многозначительно комментирует.
С обидой смотрю на полные чая чашки, словно это они виноваты, что у меня нет никакой еды.
— Ну это же не работает, — захлопываю дверцу холодильника. — Я убегаю — ты догоняешь, я прячусь — ты находишь, я требую обещания — ты…
— Не выполняю? — на его губах играет легкая, как перышко, улыбка.
— Типа того.
— Вот видишь, Алекс Эдер, веры тебе все еще никакой нет, — пробую улыбнуться в ответ. У меня получается уж очень кисло.
— Ты не успела узнать меня по-настоящему, Марта! — Алекс приближается. Он кладет ладони по обе стороны от меня, и моя поясница ощутимо упирается в край столешницы.
Сглатываю. Взгляд замирает на его губах, покрытых той же улыбке, как и были.
— В твоих планах сделать так, чтобы я узнала, выходит? Гиблое дело, Эдер.
— Я упертый.
— Это я заметить успела.
Алекс едва касается моих губ. Я позволяю себя целовать, но не отвечаю. Это не вредность, скорее я в попытках разобраться то, что происходит у меня в душе. Мои веки остаются открытыми.
— Можно попросить тебя кое о чем? — спрашиваю сразу, как наш (Алекса) поцелуй прекращается.
— Смотря что за просьба, — подозрительно прищуривается.
— Я не хочу больше видеть ее в своей жизни. Никогда. На дух не переношу, — источаю злобу.
— Хорошо. Больше не увидишь.
— Будешь продолжать встречаться за моей спиной?
— Марта… — Алекс опускает голову, тем самым выворачивая в очередной раз мои внутренности. Он будет встречаться?
— Если хочешь продолжать наше… Общение, — вынуждена понизить тон, — ты должен прекратить любой контакт с ней.
В глазах Алекса легкая паника. Она медленно перетекает в злость и упадничество. Мне нужно, чтобы он сделал свой выбор. Ведь мне так плевать, кто она ему, когда одно имя этой сучки взрывает виски, и я корчусь от непроходимой боли. С некоторых пор я черствая эгоистка, и испытывать подобную боль не входит в список моих желаний.
— Это твоя цена за… «общение»?
Хватка на моей талии усиливается. Пальцы Алекса как твердые, грубые плети.
Я вынуждаю Эдера, наконец, определиться, и следовало бы оттолкнуть упрямца, раз он еще раздумывает.
— Хорошо, — вкрадчиво отвечает, стараясь говорить спокойно, уравновешено.
Его глаза говорят об обратном.
Выбираюсь из цепких лап и устремляюсь к спальне. Не знаю зачем и что в моих планах. Затея не удалась. Алекс не дал мне убежать и вновь впечатал мое тело в свое.
— Ты все равно эгоистичный говнюк, Алекс Эдер, — шиплю гневно. Мне не нравится, что он вновь оказывает на меня влияние.
Алекс перебрасывает мои руки себе на плечи и, не давая сделать и вдоха, целует, погружая свой бесстыжий язык мне в рот.
Глава 30. Алекс
Жду Марту у ее дома. Нервничаю. Уверенности в том, что она выйдет сейчас, нет, сядет ко мне в машину и поедет туда, куда я ее повезу. Совсем нет.
Смотрю на ее окна с замиранием сердца. Въедаюсь взглядом и представляю, как Марта вечером стоит и смотрит на улицу, держа в руке горячий кофе.
Она выходит неторопливо. Каюсь, успел прозевать, как открылась дверь, и из нее показалась Марта. Длинные, широкие брюки и короткий черный топ. Прямые волосы распущены. На плече болтается крошечная сумочка.
— Привет, — на ее лице играет вежливая улыбка.
Эй! Мы вчера провели в постели целый день. Целовались, трахались. А в эту минуту, с ее пустоватым взглядом, все напоминает мне встречу чужих людей.
Но Марта здесь. Она не стала выдумывать нелепую историю, в которую не поверил бы ни секунды. Приоделась, надушилась, ее губы накрашены.
— Расскажешь, куда позвал? — прикусывает нижнюю губу. Пялюсь и вспоминаю, как целовал.
Марта цыкает, пряча улыбку за наигранную рассерженность.
— Сюрприз.
— Я говорила, что не фанат сюрпризов? — подозрительно косится на машину и на пассажирскую дверь. Я берусь за ручку и открываю.
— Этот понравится.
Хлопок. Машина блокируется, и Марта даже при большом желании не сбежит. Из-за жара за ребрами скоро придется обращаться к пожарным, чтобы те начали тушить. Внутренности сгорают в предвкушении запланированной мной встречи больше года назад.
Выезжаю, впервые сев за руль, чертовски волнуясь. Это не гонки, не важный Гран-при, а обычная трасса, по которой я проезжал сотни, тысячи раз.
В салоне пахнет ее духами. Новыми. И мне хочется сказать, что очень нравится этот аромат, только страх спугнуть настрой Марты равен страху облажаться.
— Больше никто не пытался вломиться?
— Ты это спрашивал совсем недавно, — безразлично отвечает, но расслабленно откидывается на спинку.
— И буду спрашивать еще. У тебя то воры сумочек, то домушники, то подсыпатели стекла.
— И что? Переживаешь за меня? — от ее взгляда правую щеку покалывает. В голосе пустячный флирт, но я цепляюсь за него, как за спасательный круг, будучи не умея плавать.
— Очень, — оборачиваюсь. Улыбка сходит до нуля, в глазах серая дымка строгости.
— Больше никто не ломился. Ну, кроме одного настырного гонщика.
Своенравная кошка.
— Он продолжит ломиться, — переключаю внимание на дорогу.
Воздух пузырится от острого кислорода до отвала. Марта замолкает после глубокого вдоха. Сильнее обхватываю руль, приклеивая свой взгляд к лобовухе, но до скрежета зубов хочу смотреть сейчас на Марту.
Паркуюсь через несколько минут и, заглушив мотор, быстро выхожу. Марта смотрит на остров развлечений ошарашенно. Ее шок отражается в глазах, которые теперь на пол-лица.
— Я рассчитывала на ресторан, — с наездом говорит.
Хмыкаю.
