Скандал - Пайпер Стоун

Но его не было.

Уродливая правда заключалась в том, что его прикосновения задержались, преследуя меня еще долго после того, как его присутствие исчезло.

— Ешь устриц, Седона, — скомандовал Джонни, позволив мне снова услышать сексуальный чавкающий звук. — Нравится тебе это или нет, но я есть в твоей жизни.

Боже, этот мужчина приводил меня в бешенство.

Я медленно повернула голову, не в силах отвести от него глаз. Не было ничего сексуальнее, чем то, как он ел сырых устриц, словно это была самая сочная вещь на свете. И когда он провел языком по губам, собирая капли острого сока, я была вынуждена с трудом сглотнуть, а мое сердце бешено колотилось в груди.

В моих действиях не было ни логики, ни причины, я сымитировала его, схватив одну из оставшихся ракушек, медленно поднесла ко рту, не торопясь слизала рассол, прежде чем запрокинуть голову.

— Ммм… Tout ce que vousfaitesestsensuel, élégant et pourtantcedontj'aienvieest brut et sale.

— Что ты сказал? — прошептала я, осознавая, что во время разговора позволила капельке сока скатиться по подбородку.

У меня вырвался смешок, но когда Джонни поднялся со своего места, наклонился и слизнул каплю, прежде чем захватить мой рот, я уронила ракушку и схватилась за край стола. В момент страсти он был нежен, несколько раз мягко приоткрыл мои губы, прежде чем проникнуть внутрь языком. Как и прежде, сочетание вкусов было неотразимым, настолько, что пульсация в моей киске стала взрывной.

Когда он отстранился, схватил салфетку и вытер рот, я обнаружила, что наклоняюсь вперед. Что этот мужчина делал со мной?

— Я сказал, что все, что ты делаешь, чувственно и элегантно, и все же то, что я жажду сделать, грубо и непристойно. Заканчивай с едой и вином, cherie.

— Затем что? — осмелилась спросить, испытывая странное волнение, охватившее меня. Я ненавидела себя за покалывающие ощущения и за то, что он заставлял меня чувствовать. Меня так тянуло к нему, что не была уверена, кто из нас больше увлечен другим.

Джонни поднял свой бокал, словно провозглашая тост за то, что мы пережили вместе, и за то, что он планировал сделать со мной.

— Затем я трахну тебя так, как того заслуживает каждая женщина. С такой силой, что у тебя потом несколько часов будет перехватывать дыхание. Таким образом, от которого ты вспотеешь, твой пульс участится, а желание достигнет такого уровня, о котором и не подозревала. А когда ты будешь удовлетворена и достигнешь наивысшего уровня эйфории, я сделаю это снова.

* * *

Не было ничего разумного в том, что я последовала за Джонни через улицу, или в том, что, когда мы дошли до лифта, я позволила ему положить руку мне на поясницу. Этот мужчина был больше, чем сама жизнь; когда он входил в комнату, не было ни мужчины, который не хотел бы им стать, ни женщины, которая не хотела бы трахнуться с ним.

Я видела, как за ним наблюдали, когда мы входили в вестибюль. Пока стояла на несколько шагов впереди него, пытаясь не дать любопытным взглядам узнать и меня, почувствовала, что на нас обратили внимание. Это заставляло мое сердце биться быстрее, а сильное желание между ног — еще больше запульсировать. Казалось, что рядом с ним мне было наплевать на степень опасности как для моей личности, так и для моей карьеры.

Простая истина, которую невозможно отрицать, заключалась в том, что этот человек сделал это только ради меня. До этого момента я желала его больше, чем что-либо в своей жизни. Никакие деньги или власть не могли заставить меня передумать.

Когда двери лифта закрылись, он прижал меня к холодной стальной стене, положив руки по обе стороны от меня. Он был намного выше, и, когда наклонила голову, я никогда в жизни не чувствовала себя такой защищенной и желанной. Его глаза пронизывали мои, недвусмысленно говоря, что он со мной сделает.

Я положила руку ему на грудь, обхватив пальцами накрахмаленную рубашку. Горячее выражение на его лице сменилось крайним вожделением. Когда он сжал мои волосы в кулак, заставляя голову повернуться под неудобным углом, я не почувствовала страха, только жгучее желание, которое могло вспыхнуть в любой момент. Все стало как в тумане, когда Джонни медленно опустил голову, скользя другой рукой по моему боку к ноге. Когда задрал ткань тонкой юбки-карандаш, схватив меня за бедро, я могла поклясться, что услышала, как ткань порвалась.

И мне было наплевать на свой дорогой костюм.

Я обхватила его обеими руками за шею, запустила пальцы в волосы, наслаждаясь ощущением шелковистости, проходящей сквозь мои пальцы.

Он зарычал, как хищник, которым и был, затем завладел моим ртом, мгновенно просунув язык внутрь, и прижал мою ногу к своему бедру. Поцелуй был животный, безумно сильный, и я не могла дышать, пока Джонни водил языком назад и вперед. Все в нем было доминирующим, доводящим меня до пределов, о которых и не подозревала.

Я уловила запах нашего объединенного желания, аромат настолько сильный, что уверена: все пассажиры лифта в ближайшие часы почувствуют наше страстное желание. Его член был твердым, как скала, и когда он двигал бедрами туда-сюда, давая мне понять, в каком состоянии находится от голода, у меня закружилась голова еще больше, чем раньше.

Вкус устриц остался, и мне захотелось рассмеяться, когда задумалась, прав ли он был насчет того, что моллюски являются афродизиаком. Возможно, я могла бы винить их за то, в какой душевном и телесном состоянии сейчас находилась.

Мой внутренний голос снова начал ворчать, и я отбросила его в сторону. То, что я делала, было очень неправильно. Тогда почему это казалось таким правильным? Как будто мы принадлежали друг другу. Хотя я никогда не верила в сказки или «жили они долго и счастливо», верила в страсть с первого взгляда, в то, что может…

О, черт, нет. То, что мы испытывали, не имело ничего общего с любовью. Ни за что на свете.

Раздавшейся сигнал лифта был единственной причиной, по которой Джонни не трахнул меня прямо здесь. Я была в этом уверена. Вместо этого он схватил меня за руку, едва дав время одернуть юбку, прежде чем вытащить из стальной коробки и целеустремленно пройти мимо двух гостей, которые пристально изучали нас. Краска смущения залила мое лицо, но было уже слишком поздно. Если кто-нибудь узнает меня, следующий день будет трудным.

Но мне было наплевать.

Я поняла, что мы находимся на верхнем этаже, который ведет к роскошным апартаментам, которые никогда