Время перемен - Лила Роуз
— Господи, — пробормотал он и остановился.
— Нет! — воскликнула я. — Еще, пожалуйста. Пожалуйста, с пенисом сверху. — Я согнулась от смеха. Потом остановилась. — Пенис. Пе-нис. Член. Член. Мясная палочка.
— Кензи, что, мать твою, ты делаешь?
— Сижу на полу между твоих ног, чтобы ты мог делать мне массаж.
— А все эти разговоры о пенисе?
Фыркнув, я объяснила:
— Мне просто показалось, что это слово смешно звучит из моего рта. Как вагина, киска, задница, попка, мясной кошелек. О, да, вот здесь.
Руки Дилана разминали мои плечи, и это было потрясающее ощущение.
— Кензи, — крикнул Дилан. — Прекрати пытаться снять с себя одежду, черт возьми.
— Только мой топ, пожалуйста.
— Нет.
— Дилан, — заскулила я и быстро наклонилась вперед, стянув с себя топ, а затем расстегнув лифчик.
— Твою мать. Ты сказала «топ», а я этого не хотел. Теперь ты сняла и лифчик.
Я подняла лифчик, покрутила его на пальце, а затем бросила его в другой конец комнаты со словами «ю-ху-ху». Сев обратно, я сказала:
— Ну вот, так лучше, теперь продолжай, раб. — Взглянув на него, я заметила, что он не смотрит вниз, но его руки все равно легли на мои плечи и начали массировать. — Женское тело тебя оскорбляет?
— Нет.
— Сиськи действительно похожи на яйца, только больше и менее волосатые. Как они могут тебе не нравиться, даже если ты не любишь женщин? — я схватила свою грудь и сжала. — Думаю, я могла бы поласкать женские сиськи другой женщины. Ну, может быть, только их сиськи.
— Ради Бога, пожалуйста, перестань говорить.
Вздохнув, я кивнула.
— Хорошо, но только если ты будешь продолжать.
— Хорошо. — Это было вырвано сквозь стиснутые зубы, или, по крайней мере, так показалось.
Я начала напевать мелодию песни Келис «Молочный коктейль», пока руки Дилана не переместились ниже по моей спине, вырвав у меня стон. — Дилан, это потрясающее ощущение.
В этот момент дверь моей спальни распахнулась, ударившись о стену за ней. Я закричала, вскочила с пола, прижав руки к сердцу, чтобы остановить его.
— Что, блядь, здесь происходит? — прорычал Грейсон. Я зачарованно наблюдала за тем, как его глаза метались по комнате: на кровать, на брата, на меня, снова на брата, где они потемнели, а потом снова на меня, где они расширились.
— Закрой эту чертову дверь, — крикнул Дилан. Он встал с кровати и побежал к двери, быстро закрыв ее. — Иначе она сбежит, идиот.
— Скажи мне, почему я не должен тебя убить? — потребовал Грейсон у Дилана, а затем толкнул его.
— О, ура. Грейсон здесь, — воскликнула я, подняв руки вверх, чтобы помахать ими.
— Она пьяна?
— На гребаном лекарстве от кашля. — Дилан вздохнул. — Кензи. Повернись, черт возьми, лицом к стене.
Я перестала танцевать и положила руки на бедра. Сузив глаза, я спросила:
— Почему? Только потому, что ты гей, а мои сиськи…
— Ты сказал ей, что ты гей? — прозвучало так громко, что мне пришлось заткнуть уши.
Дилан подошел ко мне, по пути подхватив мою футболку, которую он натянул мне на голову, просунув мои руки через отверстия.
— Я должен был что-то предпринять. Она вела себя со мной так настороженно, во всем. Я запаниковал. Женщины чувствуют себя комфортно рядом с геями.
— Дилан и Грейсон — братья. Горячие братья, один гей, другой нет. Один мой босс, а другой нет, — пела я, покачиваясь в такт собственным ритмам.
— Гребаный ад, — услышала я ворчание Грейсона. — Неудивительно, что ее нет на званом ужине…
— Там вечеринка? — воскликнула я. — Ура!
— Черт, — огрызнулся Дилан. Он попытался схватить меня, но я сделала великолепный поворот и обошла его. — Хватай ее, — крикнул Дилан.
Я откинула голову назад и рассмеялась. Я была рада присоединиться к вечеринке. Только тогда что-то твердое и прочное обхватило меня за талию, и я уперлась в крепкую стену. Оглянувшись назад, я увидела, что моя стена на самом деле была моим боссом.
— Привет, Грейсон. Что ты здесь делаешь?
Его губы подергивались.
Я ухмыльнулась и сказала:
— Мне нравится, когда твои губы так делают. Это мило.
Его бровь приподнялась.
— Мило?
— И еще мне нравится, когда ты делаешь так. Поднимаешь одну бровь, как будто ты супермен, весь такой сильный и могучий. — Медленно, я повернулась в его объятиях. — Подожди одну минуту. Ты меня раздражаешь, ты, большой босс… начальник. — Я подняла на него глаза.
Его губы снова дернулись.
Я указала на них пальцем.
— Не делай этого, когда я раздражена. — Я моргнула. — Итак, почему я раздражена?
— Я не уверен.
— Не-а. — Я покачала головой. — Ты помнишь, потому что теперь и я помню. Не стоит быть таким засранцем, если тебе будет неловко.
Он фыркнул.
— Обещаю, что больше не буду.
Я улыбнулась и сказала:
— Хорошо. Теперь я собираюсь обнять тебя. — Я обхватила его за талию и крепко обняла.
— Она такая милая, да? — услышала я слова Дилана откуда-то позади меня.
— Думаю, будет лучше, если я уйду, — тихо сказал Грейсон, и тут я почувствовала его руки на своей талии. Он попытался оттолкнуть меня, но был таким теплым, твердым и удивительным, что я не стала этого делать. Вместо этого подпрыгнула, заставив его споткнуться, но он поймал меня, положив руки на мою задницу, затем обвила руками его шею, а ногами его талию.
— Ради всего святого, Дилан, помоги мне, — рявкнул Грейсон.
— Я обезьянка, — крикнула я, а затем рассмеялась, уткнувшись лицом в его шею.
Дилан хихикнул.
— Ни единого чертового шанса. Я ухаживал за ней целый час, пока ты не появился, а теперь она влюбленными глазами смотрит на тебя.
— Ты снял с нее топик, — фыркнул Грейсон.
— Она его сняла. И вообще, я мало что видел. Кроме того, она была просто рада меня видеть, когда я появился. Она не пищала от радости так же, когда увидела тебя. Кроме того, я уже опоздал на свидание.
— Дилан, я клянусь гребаным Христом, если ты выйдешь из этой комнаты… Остановись, ты не можешь…
— Могу и выйду.
— Мне нужно посетить вечеринку.
Наклонившись назад, я закричала:
— Вечеринка? Да, давай рок-н-ролл. — Я спрыгнула с дерева и побежала к двери, только моя рука зацепилась за что-то. Повернувшись, я увидела, что Грейсон держит ее.
— Нет, Кензи. За этой дверью ничего не происходит. Дилан!
— Развлекайся. Не волнуйся, я сообщу людям о твоем недомогании.
Дверь с грохотом захлопнулась, и тут мне показалось, что я услышала за ней смех Дилана.
Обернувшись к Грейсону, я спросила:
— Так что, вечеринки не будет?
— Нет.
