Есть такая вероятность - Юлия Устинова

— Ты здоров? Ты не извращенец?

Опешив от такого поворота, Дима садится задом на пятки.

— Да. Это ответ на первый вопрос, — размеренно проговаривает. — Может, однажды даже получу почетного донора.

— Серьезно?

Вытянув руку, он демонстрирует мне внутреннюю сторону сгиба локтя.

— Позавчера сдавал плазму и кровь. Тебе справку взять в следующий раз?

— Сдавал кровь в новогодние? — с сомнением бровь изгибаю.

— Срок хранения тромбоцитов пять дней, и их ничем не заменишь.

Звучит убедительно.

Я беру Диму за запястье, и меня снова поржать пробивает.

— Наверное, о таком тебя еще в постели не спрашивали?

— Да, — усмехается. — Ты у меня первая, Надь.

— А что насчет второго вопроса?

— О… Ну… Все зависит от того, какой ты смысл в него вкладываешь: положительный или отрицательный.

Довольно жестко взяв под поясницей, Дима рывком притягивает к себе, заглядывает в глаза, словно пытаясь что-то понять про меня, а затем жадно целует…

3

Дима

Восемь утра. Снег так и идет. Зато потеплело.

Всратый “Фрэнсис”, завалив полстраны, добрался и до Южного Урала.

Дворник не вышел, как я и ожидал. Подвел. Сука.

С другой стороны, за то, что мы ему платим, я бы тоже не вышел кидать три тонны снега.

Зато я делаю это бесплатно.

Площадку перед входом в салон и одну сторону лестницы уже кое-как расчистил. Но с парковкой дела обстоят совсем хреново. Проехавший грейдер завалил подъезд к магазину, и я уже понимаю, что сегодня никакой торговли не будет.

В первый рабочий день после длинных выходных о кассе и выполнении плана и так думать не приходится, а уж в такую погоду и подавно.

“Акман — Тукман”, — как дед говорит.

Кидаю за забор очередную лопату.

В одном ухе у меня играет радио, где как раз идет прогноз.

Нет, ну почему “Фрэнсис”?

Я достаю телефон и спрашиваю бота, почему, собственно, “Фрэнсис”-то.

Оказывается, что “Фрэнсис” — это не природное или научное обозначение, а результат платной регистрации имени в берлинской системе какого-то там университета.

То есть, любой может залогиниться и подать заявку на имя, заплатив что-то в районе пары сотен евро для циклона или триста — за антициклон. Имена выбираются по алфавиту. В четные годы циклоны получают женские имена, а антициклоны — мужские, и в нечетные годы — наоборот.

Непонятно теперь, почему антициклон ценится дороже?

Но выяснять такую ерунду времени нет. Надо распечатать новые ценники, глянуть планы, к собранию подготовиться, а еще хочется выпить кофе и позавтракать.

Все, на что хватило времени дома, так это побриться и переодеться.

Я толкаю телефон в карман куртки, снова берусь за лопату и угораю себе под нос.

Нет, нормально. Предприимчивые ребята там на западе сидят. Рубят реальные бабки на этом циклоне, а мне тут с ним разъ…

Сплевываю в снег.

И, вообще, это у них там он “Фрэнсис”. А у нас пусть будет “Федором”. По-русски. Так деда моего зовут.

Вспоминаю, что наступивший — четный год. Женское имя надо.

“Надежда” тогда.

Это не то, что первое на ум пришло. Это то, что с прошлого вечера оттуда не выходило.

Надя…

Ушла, даже не разбудила. А я кроме ее имени и того, что она предпочитает сверху, а сзади долго не кончает, и не знаю больше ничего.

Мы поспали от силы часа полтора. И когда я подорвался от трели будильника в семь, Нади в номере уже не было.

На ресепшн на смену заступил другой администратор, и на мою просьбу уточнить фамилию девушки, с которой я провел ночь, она лишь дежурно поулыбалась и сказала, что персональные данные гостей они не могут сообщать. Ну и посмотрела на меня, конечно, как на человека с говорящей фамилией.

Блядов.

Вообще-то, я Лядов. Но если бы мне платили всякий раз, когда кто-то добавляет к ней букву "Б" вначале, я бы давно стал миллионером. Судя по тому, что выдал ГетКонтакт, у многих в телефонах я так и записан.

Откидываю еще пару лопат.

Под курткой я уже мокрый. Рубашку хоть выжимай. Пар валит от лица. Зато вечером можно пропустить тренажерку и выспаться.

Очистив подход слева, огибаю бетонную лестницу, на облицовке которой замечаю свежий скол — еще одна декоративная плитка отвалилась. Распинываю снег ботинком и обнаруживаю ее, разбитую в хлам. У кого-то из прохожих часто ноги в этом месте сильно чешутся. Но это теперь не моя забота. После двух месяцев замещения я больше не И.О. директора салона. Вот пусть новая директриса приходит и со всем этим гемором сама разбирается.

Я тащу за собой лопату, направляюсь к правому крыльцу, а когда поднимаюсь, чтобы начать расчистку сверху, то вижу, как по противоположной стороне лестницы…

— Надя?

Я узнаю ее сразу несмотря на утренние сумерки.

Впрочем, сначала я ее шубу узнаю — она белая, в пол, с капюшоном.

— Дима? — откинув его, моя беглянка притормаживает на верхней ступени.

Ее лицо с заостренным подбородком и чуть вздернутым носом вытягивается от удивления, которое тут же сменяется оторопью.

Я и сам цепенею, пребывая в приятном потрясении.

Какова была вероятность того, что я встречу ее снова, вот так, запросто, без малейших усилий с моей стороны?

Ха… Есть такая вероятность.

— Ты откуда тут? — кинув лопату в снег, ближе подхожу и предлагаю девушке руку.

— Я… — Надя немного тормозит, прежде чем опирается на мои пальцы и поднимается на площадку перед входом в магазин. — Это ты что тут делаешь? — недоумевает она.

— Снег чищу, — широко улыбаюсь.

Больше не чувствую ни раздражения, ни других последствий недосыпа. Плевать на снежный апокалипсис.

Снег... Зима... Чудеса...

Завороженно любуюсь тем, как он падает на темные Надины локоны, как посыпает ее черные ресницы и тает на бордовых губах.

Она мигает очень медленно, блуждая по моему лицу совершенно чудным взглядом.

Красивая… Наишикарнейшая.

Я с полчаса на нее в баре залипал. Был уверен, что ждет кого-то, потому что такая женщина не может проводить вечер одна.

Надя забавно дергает кончиком носа, когда упавшие снежинки щекочут ее.

— Ты, что ли, дворник, Дима? — наконец оглядывает расчищенное мной крыльцо.

— В данный момент, как видишь. Наш дворник не вышел, а мне салон открывать. Куда деваться, — развожу руками. — Ты почему меня не разбудила, Надь? — тесню ее собой и обнимаю.

Узнаю запах духов, который витал в номере утром. Им же пахла подушка, на которой я спал. Мну через шубу ее бедра, которые…

— Так… стоп… — отпрянув, Надя резко снимает