Всё начиналось с измены - Мари Соль

— Это имя? — удивляется Наташка. А Факир отвлекает её, пока я сама прыгаю в машину.

Вот и опять, дежавю! И я снова на заднем сидении. Только не джипа. Да и я не в пижаме. Мы смотрим, друг на друга и улыбаемся молча. И этого обмена взглядами вполне достаточно. Я как бы ему говорю: «Извините, что пришлось вас напрячь». А он отвечает: «Ничего страшного, мне абсолютно не трудно».

Факир привозит нас по Наташкиному адресу. Он даже помнит его наизусть.

— У меня феноменальная память! — хвастается.

А моя подруга, устав елозить на сидении, сладко дремлет. Я же, надеясь её разбудить, тормошу, приоткрыв дверцу. Всё без толку!

— Спит, как убитая! — констатирую.

А Натусик причмокивает губками и вообще не собирается просыпаться.

— Таааак, — потирает ладони Факир, выбираясь из-за руля, — Босс, включишь сигналку? — он бросает ключи своему «компаньону», а мне говорит, — Давненько я дев на руках не носил!

«Откуда он знает, что я дева», — вылупляю глаза. И только потом понимаю, что это такое сокращённое от «девушки». А ещё… Что он припомнил, как нёс меня в тот, самый первый раз, моего пребывания в доме.

— Тяжёлая? — морщусь.

— Не пушинка! — кряхтит Факир. Но он сильный и крепкий. Дотянет. Я суечусь, открываю ему двери, вызываю лифт.

К нам поспевает и Босс. Мне его так называть?

Мы все, вчетвером, едва умещаемся в лифте. Натуся, уложив голову на плечо к Факиру, что-то бормочет. Я пялюсь в грудь «боссу». Изучаю пуговки на его рубашке. Когда добираюсь до крайней, где галстука нет, а растительность рвётся наружу, то нервно сглатываю…

Лифт открывает нам двери.

— Приехали! Вот сюда! Сейчас я открою квартиру.

С моей подачи, не разуваясь даже, Факир несёт Наташку на диван. Пуфик, вырвавшись в коридор, берётся облаивать всех. Но, застукав такое количество новых людей, испуганно пятится.

— Зверюга! — смеётся босс.

Факир разминает плечи:

— Ну, вот! Как-то так. Зовите, если что, — он подмигивает мне, а я чуть смущаюсь.

— Может быть… Чай, или кофе? — рискую сказать.

Но мужчины в один голос машут:

— Спасибо!

Факир первым уходит:

— Босс, я внизу.

А он уходить не спешит…

— Невероятно, как я умудряюсь всё время доставлять вам неприятности, — смеюсь я, снимая пиджак.

Он, заслоняя проём, берёт его у меня из рук и находит местечко на вешалке. Я отчего-то безумно хочу, чтобы он задержался. Узнать о нём что-нибудь! По крайней мере, спросить:

— А как вас зовут? А то вы моё имя знаете, а я ваше так и не удосужилась.

— Николай, — представляется он, тянет руку.

Я, невольно дрожа, поднимаю свою. Наши руки встречаются. Его, горячая, твёрдая. И моя…

— Но все зовут меня дядя Коля!

— Дядя Коля, — повторяю стыдливо. И ощущаю себя маленькой девочкой рядом с большим, незнакомым мужчиной.

Он отпускает мою руку. И суёт свою в карман.

— Что ж, Ирин, было приятно вас видеть! Надеюсь, у вас дома есть аспирин?

Он лукаво смотрит на меня, намекая на то, что кое у кого голова завтра будет сильно болеть.

Я киваю:

— Конечно.

— Доброй ночи, Ирин! — говорит, как будто ему нравится снова и снова произносить моё имя.

А я, пользуясь тем, что теперь тоже знаю его, отвечаю:

— И вам, Николай, доброй ночи.

Глава 20

Очередной рабочий день подходит к концу. И я, со стопкой тетрадей «в обнимку», покидаю стены любимой школы. Я не училась здесь! Но тем лучше. Я бы не хотела провести остаток жизни там, где прошло моё детство.

В школьные годы я была не самой счастливой девочкой. Как и большинство, наверное? Была напичкана комплексами. Часть из которых взяла с собой во взрослую жизнь.

Майское солнышко греет. Жуки валяются под ногами. Я изо всех сил стараюсь на них не наступать.

На спортивной площадке у нас есть брусья. Возле которых вечно тусуются парни. Они соревнуются, кто больше подтянется, «светят» юными бицепсами, заставляя девичьи сердца биться чаще.

В этот раз, проходя мимо площадки, я слышу:

— Ир!

— Ирин Витальевна!

Застываю на месте. И, обернувшись, вижу, что под перекладиной на сей раз стоит не один из учащихся школы. Это Максим. Он уже стянул футболку через голову. Целует пальцы и посылает мне воздушный поцелуй.

Ребята, что сгрудились в кучу, с ухмылками смотрят в мою сторону.

— Эт он вам посветил!

— Ща рекорд будет!

— зазывают они посмотреть.

Я бы прошла мимо. Но отчего-то ноги ведут меня ближе. Останавливаюсь поодаль, сохраняя дистанцию. Мне и отсюда неплохо видно, как он, подтянувшись, хватается за перекладину. Виснет на ней. Как напрягаются мышцы у него на плечах. Не чета пацанам! Он — мужчина. Пускай и моложе меня на десять лет.

Я не могу оторвать глаз от него. Да, он красив! Только мне почему-то отчаянно стыдно. И кажется, что это всё — показное. Не для меня. Что я не достойна подобного…

Ребята вслух считают. И, кажется, они в восторге от того, что он уже опережает их всех? А Максим продолжает подтягиваться. И я вижу, как ему трудно даётся каждый раз поднимать своё тело вверх. Как он помогает, толкается ногами. И как, достав подбородком до перекладины, натужно выдыхает.

В какой-то момент он расцепляет пальцы. И спрыгивает вниз. Трясёт ладонями, пытаясь расслабить скованные напряжением мышцы.

— Крутяк!

— Молодца!

— Чемпион! — одобряют подростки.

А он, по-пацански, братается с ними. С кем-то за руку, с кем-то кулаком к кулаку, с другими — плечами.

«Вписался», — насмешливо думаю я. И не могу аплодировать. Руки заняты. Я бреду в сторону калитки. Та всё время распахнута настежь. Максим нагоняет меня. Он уже в футболке. Вот только, надел её задом наперёд.

Рассмеявшись, он тут же снимает её, демонстрируя мне своё тело. Я ведь спала с ним? О, господи!

— Прогулка, киношка, кафешка? — загибает он пальцы, пристроившись возле меня, — Или, и то, и другое, и третье?

Я машу головой:

— Ни того, ни другого, ни третьего.

— Почему? — недоумевает Максим.

— Макс! — говорю, позволив придержать для себя витую дверцу школьной калитки, — Ты на десять лет младше меня. Это не пять лет, и не семь даже. Это очень много!

— Да ну, много! Скажешь тоже? Ну, что такое десять лет? Это два раза по пять! — он чуть сутулится, стараясь поймать мой растерянный взгляд.

«Десять лет — это целая жизнь для кого-то», — думаю я. Десять лет мы вместе с Гуляевым. Из них всего семь лет женаты. Из которых пять — платим кредит.

— Ир! Ну, ведь круто же было? Нам вместе с тобой, а? —