Скандал - Пайпер Стоун

— Да, это так.

— Хм… Вижу отель в своем хрустальном шаре.

Прежде чем успеваю возразить или придумать ложь, которую она не раскусила бы, звонит мой телефон, резкий звук заставляет меня подпрыгнуть. Бросаю взгляд на экран телефона, который положила на стол, и морщусь. Понятия не имею, кто мне звонит. Хотя мой номер не был указан в справочнике, учитывая мою профессию, и давался только тем, кого я считаю друзьями, семьей или коллегами, у меня очень плохое предчувствие.

— Ты не собираешься отвечать на этот звонок? — спросила Дженни, ставя мой бокал рядом с зазвонившим телефоном.

Делаю глубокий вдох, задержав дыхание на четвертом гудке.

— Седона Беккет.

— Будьте очень осторожны, мисс Беккет, в том, как вы ведете это дело. Вы же не хотите закончить так же, как мистер и миссис О'Коннор. Не так ли?

Звонок немедленно оборвался, и я застыла, все еще прижимая телефон к уху. Какого хрена? Откуда у этого придурка мой номер телефона?

— Ты в порядке? — спрашивает Дженни. — У тебя такой вид, будто сейчас стошнит.

Не могу вымолвить ни слова, и по спине пробежал холодок страха. Хотя голос звонившего мужчины был автоматически изменен, это не означает, что он не был таким же пугающим. Я убрала айфон и сразу же набрала номер повторно. Как и подозревала, от быстрых гудков, за которыми последовал бесстрастный голос, сообщающий, что номер, по которому я звонила, больше не обслуживается, у меня мурашки побежали по коже.

Мне и раньше угрожали столько раз, что и сосчитать не могу, но никогда еще я не испытывала такого ужаса. И когда выглянула в окно, то была уверена, что за мной наблюдают.

Нужно быть осторожнее.

* * *

Забаррикадированная.

Именно такой я себя и чувствовала.

И мне это было ненавистно.

Я была не из тех женщин, которые спокойно относятся к этому, и мне не хотелось сталкиваться с суровой реальностью, связанной с делом против Джонни. Казалось, что ему предъявили ложное обвинение. Знаю, что он не мог совершить преступление. Но все еще не понимаю, как поступить в этой ужасной ситуации, а прошел еще целый день.

Выходя из полицейского участка во второй раз за три дня, я чуть не показала средний палец. Эта вопиющая мысль не была моей обычной реакцией на детективов или любого другого сотрудника правоохранительных органов, но оба детектива чуть ли не смеялись над моими вопросами, а также отвергали возможность того, что в этом замешан кто-то еще.

Даже после того, как расспросила напыщенных детективов о двух других жертвах, они вели себя так, словно я понятия не имела, о чем говорю. Виктория была права в том, что почерк был одинаковым, включая угол наклона ножа, что, на мой взгляд, было еще одним свидетельством того, что Джонни не нес ответственности. Человек был ниже ростом на несколько дюймов, если только он не сидел, в чем я сомневаюсь.

Ее предположение о том, что был использован охотничий нож, также было верным, но это не было специализированным оружием, а это означало, что убийца мог приобрести его в любом магазине «Walmart» по всей стране. Я провела целый день, погружаясь в детали и проводя небольшую самостоятельную детективную работу, стараясь не раздражать окружающих. Тем не менее, была готова поднять тревогу и признаться во всем. Одной из причин, по которой этого не сделала, было мучительное чувство, что это дело было лишь верхушкой ужасающего айсберга, который сформировался в глубине моего сознания и отказывался уходить.

Что я упускала? Кроме моего здравомыслия.

У меня возникло подозрение, что они отказались рассматривать возможность того, что у мужчины могло быть алиби. Неужели эти двое считали меня дурой? Я разозлилась еще больше, чем раньше, пытаясь не дать своим мыслям скатиться прямо в сточную канаву. Попросила свою ассистентку выяснить, когда прилетит самолет Джонни, частный самолет, не меньше. Также попросила ее выяснить, приезжал ли он в Кентукки раньше.

Не было никаких указаний на то, что он это делал, что, конечно, ничего не значило бы в суде. Он мог прилететь откуда угодно и проделать остаток пути на машине. Любой приличный адвокат не задумываясь указал бы на это, в том числе и тот, нанятый Барон Вон Хьюстон, человек, пользующийся дурной славой.

Усталость была реальной, и мне нужно было хорошенько выспаться, чтобы прояснить мысли. К сожалению, я не могла закрыть глаза, чтобы не увидеть лицо Джонни. Я была потрясена, что он не попытался связаться со мной. Возможно, мне следует сказать, что мне повезло, что он этого не сделал. Понятия не имею, что бы ему сказала.

Направляясь к своей машине, не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Могу поклясться, что, выглянув из окна своего офиса, видела Джонни ранее в тот же день, и была настолько обеспокоена, что решила встретиться с ним лицом к лицу на парковке. Однако, к тому времени, как пролетела четыре лестничных пролета, он исчез.

Или, может быть, мне это показалось.

Теперь навязчивые мысли отказывались уходить.

Приближались сумерки, молодая луна отбрасывала слишком много теней, хотя парковка была хорошо освещена.

Я была всего в двух шагах от своей машины, когда заметила, что под дворниками что-то лежит. Резко останавливаюсь, осматривая парковку, но тошнотворное чувство не проходит. Подойдя ближе, понимаю, что это записка в идеальном белом плотном конверте.

Трясущимися руками я схватила его, отперла машину и скользнула на водительское сиденье, вручную заперев двери, как будто это могло помешать страшиле проникнуть внутрь. Я смеялась над собой, пытаясь открыть клапан конверта.

Записка была напечатана крупными буквами красного цвета, как будто автор хотел обратить всю ситуацию в шутку. Я почувствовала гнев, а не страх, когда несколько раз перечитывала эти слова.

Вам следует отказаться от участия в деле. Очевидно, я знаю, что вы сделали.

Я расхохоталась. Если бы мне пришлось гадать, то сказала бы, что за угрозами вполне мог стоять Джонни. Единственное слово, которое заставило меня так подумать. Очевидно. Единственным человеком, который знал, что у нас был бурный роман, был сам этот мужчина. Раньше находила это маленькой невинной ложью, в которую верил Джонни.

Это очень разозлило. Он что, пытался заставить меня рассказать всем о нашей ночи? Честно говоря, я не была уверена. Завела двигатель, ненавидя все в своей жизни. Я была судебным исполнителем. Я должна была сказать правду. Я нутром чуяла это, но независимо от того, как преподнесу