Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти
На дрожащих ногах я иду в сторону прихожей и всем видом стараюсь показать, что все хорошо, и что никакие блокноты я не читала. Не знаю, получается ли у меня, кажется, в этот момент я растеряла все свои актерские способности, потому что меня колотит так, что невозможно даже слова выдавить!
Мне нужно время. Желательно пару дней. Чтобы все переварить, проанализировать, понять, переварить еще раз, осознать и понять, что с этим делать дальше. А у меня и пяти минут не было! Мне мало! Я не готова ко всему этому!
Конечно, я бы предпочла узнать подобное у себя дома, а не дома у Михаила.
Точнее, я бы предпочла наверное такое не узнавать…
Я запуталась! Чувствую себя какой-то дурочкой, честное слово. Но мне и правда не помешало бы хоть немного времени, потому что такие новости с потолка не падают каждый день.
Конечно, в моей жизни были мужчины, которые признавались мне в симпатии, в желаниях. Солдаты ежедневно отвешивают мне пошлые шуточки, я привыкла и не обращаю внимания уже давно. Но тут ситуация другая! Михаил, он же… не знаю, как объяснить. Ну он другой. И я почти была уверена в том, что раздражаю его сильно больше, чем вызываю в нем какие-то положительные эмоции.
И я, очевидно, ошиблась.
Ну и какой я после этого психолог?
Сразу вспоминаю, когда он говорил, что выполняет две мои рекомендации из четырех. Выходит, дневник и спорт? А я так упрямо верила, что секс…
— Ты как? Согрелась? — спрашивает он меня сразу, когда захожу в прихожую. Стараюсь вылететь из своих мыслей, иначе невыносимо же будет находиться здесь.
Согрелась? Да я сгорю от жара неловкости сейчас!
— Да, спасибо, — киваю и улыбаюсь глядя на то, как полностью мокрый майор подхватывает на руки Бетти и несет ее в ванную. — Я взяла у вас толстовку, ничего?
— Можешь себе оставить, — отмахивается он, — мне все равно мала.
Мала?! Да в нее влезет четыре меня… А то и пять!
С замиранием сердца осознаю, что он и правда общается со мной очень отрывисто. И с таким же замиранием наблюдаю, как он моет Бетти, которая, как он и говорил, на самом деле больше похожа на комок грязи. Движения его уверенные, он даже не переоделся сам! Сразу о собаке позаботился!
Это выглядит очень мило. Бетти не сопротивляется, доверяет ему, и он справляется очень быстро. А потом заворачивает ее в полотенце и поворачивается ко мне, замечая, что я все это время стояла у стены и пялилась на них.
Упс.
— Могу попросить? — говорит он и передает закутанную Бетти в мои руки. Я сначала даже не понимаю, что ему надо, потому что очень нагло пялюсь на то, как мокрая футболка облепила его словно высеченный из камня торс, а потом до меня доходит и я киваю, беру собаку на руки и вылетаю из ванной, давая и ему возможность согреться и переодеться.
Вот я дура, господи!
С собакой сажусь на диван, снова улетаю в свои мысли. Я еще долго не смогу отойти, точно знаю.
А еще я знаю, что по какой-то ненормальной причине (очевидно он аненормальная) мне надо рассказать Михаилу всю правду по поводу моего брака и мужа, который таковым является и всегда являлся только на бумагах.
Это внезапное желание пугает даже меня, потому что именно из-за этого он перестал со мной общаться и запрещал себе какие-то мысли в мою сторону. А я не могу сказать, что хочу ему эти мысли вернуть, но…
Но просто будет правильным, если он узнает правду.
Но я все еще не понимаю, что, черт возьми, со всем этим делать…
Глава 19. Миша
Какой-то экстаз.
Я на своей кухне готовлю чай Кате, которая сидит на той же кухне в моей толстовке.
Я где-то приложился башкой и потерял сознание, а теперь мне все это кажется, или че? Потому что я хрен знает, как все это могло случиться в реальности
Вторые выходные подряд Катя рядом. Сидит рядом, держит на руках мою собаку, сводит с ума своей красотой.
И она, бля, все еще замужем. Зашибись просто.
Но муженек у нее бракованный какой-то, походу. Орал на нее у части, защитить не прибежал, и сейчас даже не приехал от дождя ее спасти. Вопрос так и вертится на языке: “На кой хер тебе такой муж, Катя?”. Но не мое дело. Поэтому просто молчу и делаю горячий чай, чтобы Стерва Витальевна не заболела. Под ливнем стояла мокрая насквозь, а там ветер холодный.
Заказал еду ей. А то у меня в холодильнике кроме сосисок и яиц нет ни черта, а даму кормить этим негоже. Я ж джентльмен, еп твою. Только для нее. Иногда.
За окном льет, как из ведра, сверкают молнии, вдалеке гром, но с каждым грохотом все ближе и ближе. Гроза прямо к нам идет, а у меня Бетти боится до чертиков. Каждый раз прячется на руках и дрожит. Всегда считал, что пес должен быть защитником хозяина, но день за днем защищаю ее я. Не то чтобы я жаловался, конечно…
Беру чашку, ставлю перед Катей. Сажусь напротив.
— Пей. Грейся.
— Спасибо, — говорит тихо. Притихла, не понимаю, что происходит. Она обычно на серую мышь не похожа, а сейчас прям копия. Просто все еще невыносимо красивая.
— Что-то случилось?
— Я грозы боюсь, — признается она, пряча нос в чашке зеленого с лимоном.
Замечаю, что и правда боится. Дрожит мелко, руки сильно сжимает, аж пальцы белеют. Сидит обнимает Бетти, пытаясь найти в ней успокоение, когда та в свою очередь ищет того же самого в Кате.
Обнять бы их двоих…
— Пошли в зал, там балкон, закрою и не так страшно будет.
Она кивает, я забираю чай, иду вперед, ставлю чашку на столик, закрываю балкон… Кучу действий, каждое из которых сопровождается мыслью: “а мог бы спрятать ее от страха иначе”.
Ей богу, у меня такой навязчивости в жизни не было, никогда и ни в чем, как тут. Мне надо смириться, что дама замужем, каким бы ее супруг ни был, и перестать на нее пялиться и думать о ней в принципе.
Но не получается, бля! Понятия не имею, че с этим делать и как справиться! Может, спросить у нее, как психолога, а? Вдруг поможет…
Поворачиваюсь, она сидит
