Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

Да, он обнимает меня, и я тоже поддаюсь ему на встречу. Со всем пылом обнимаю его в ответ и шепчу:

— Спасибо.

Сегодня мое спасибо более искреннее чем вчера. Оно более взвешенное и осознанное. Вчера я была совершенно вне себя.

— Я не мог поступить иначе, — отвечает он и отходит.

После мы заказываем с ним чайничек с фирменным авторским чаем и дискеты. Про свои проблемы с Аксиньей я выкладываю ему еще до того, как нам успевают принести заказ. Настолько сильно я озабочена этой проблемой.

— Дела, конечно, отврат, Тая. Но я попробую. У меня есть пара влиятельных знакомых. Возможно, они смогут помочь. — Я взвизгиваю и подрываюсь, чтобы обнять его, но Кирилл меня осаждает: — Сядь, Тая. Это все пока неточно. Поэтому заранее не радуйся. И не благодари меня за просто так.

— Но ты не отказал, хотя мог же… — потерянно произношу я, опускаясь обратно.

— Мог, конечно, и все же, ты слишком доверяешь людям, Тая. Судя по всему, — взгляд его мрачнеет, он смотрит на меня в упор.

— Допустим, — сглатываю я, сжимаю ладони на коленях, — но не будем мы забывать, что ты вчера спас меня.

— Таисия, запомни верить никому за просто так нельзя.

— И тебе?

— И мне.

Я кривлюсь. Мне не нравится то, что он говорит.

— Да, я предложил свою помощь. И я действительно хочу тебе помочь. Но ты не должна торопиться и открывать мне душу. Может я помогал не тебе. А из каких-то своих побуждений спасал жизнь собственного племянника.

В горле встает ком.

— Что это значит? Что ты знаешь?

Я понимаю, что значат его слова. Догадываюсь моментально, но все же мне нужно это услышать от него.

Глава 25

— Не с первой беременной девушкой в нашей клинике появляется Дамир. И ни одна из них еще не родила, Тая.

Стараюсь бесшумно втянуть носом воздух, но получается как-то максимально нелепо. Где-то в горле рождается непонятный булькающий звук. Достаточно громкий и чужеродный. Я открываю рот, выдыхая, затем начинаю смеяться вместе с улыбающимся Кириллом.

Напряжение вроде как спадает. Становится не так неловко, но не менее нервно, к сожалению. Я понимаю, о чем говорит брат. Мой ребенок под угрозой. Я и сама это прекрасно осознаю. И поняла это еще в ту ночь в больнице, когда Кирилл смотрел на меня будто со знание дела. Если бы такое случалось впервые, вопросов у него было бы больше, а так…

А так он все знал. Изначально. И поэтому он все скрыл от Дамира.

Даже не представляю, чего ему это будет стоить. Работы в этой престижной клинике? Карьеры? Подозреваю, что у Дамира есть все возможности это устроить. Сделать так, чтобы у Кирилла не было возможности устроиться в хорошее место. И поэтому мне становится неловко. И даже страшно.

Я оглядываюсь по сторонам, смотрю заинтересованно на людей. Кажется, никому из присутствующих до нас нет дела. Никто не смотрит на нас и не делает фотографии. А ведь я даже об этом подумать успела.

— Ничего не скажешь? — спрашивает Кирилл.

— А что надо? — хмурюсь. — Я знала это.

— Знала?

— Не прямо… догадывалась. Был разговор с одной знакомой, но я надеялась, она соврала.

Говорю это и думаю, что правда надеялась. Думала, что вранье все и если Дамир узнает, что ребенок действительно его — не станет требовать сделать аборт. А узнать это можно уже с восьмой недели беременности без вреда для плода. По крови матери. Я узнавала в нескольких клиниках, это абсолютно безопасная процедура и точная, к тому же.

— Боюсь, не соврала. Мне неприятно тебе это говорить, но как есть.

Я киваю. Разговаривать внезапно становится не о чем. О помощи с сестрой я попросила, о ребенке поговорили. И потому повисает неловкая пауза, во время которой я ем торт, которого совсем не хочу, но лучше так, чем пытаться делать вид, что все в порядке. Все вообще не в порядке. Как-то все в моей жизни… сложно. Злосчастные часы, сестра, беременность совершенно незапланированная. Я ведь понятия даже не имею, как буду все это разгребать. Где я и ребенок, ну?

— Тая… — рука Кирилла неожиданно накрывает мою. — Я помогу всем, чем скажешь. Пеленками там, памперсами. У меня у самого… жена беременная, — говорит с такой улыбкой, что у меня щемит в груди.

И страшно становится теперь за Кирилла тоже. Ведь если Дамир узнает, если только догадается, то Киру тоже не поздоровиться. А у него жена и ребенок скоро будет.

Мы разговариваем недолго, потому что Кир спешит, но я успеваю рассказать ему, кем работаю и что умею, а он обещает узнать у пары своих знакомых с Мадейры, не нужна ли им ответственная сотрудница. Оказывается, там у него живет лучший друг и у него собственное дизайнерское агентство. Одно из лучших по всей стране.

— Всяко доходы там выше, чем у нас. И ребенку в теплой стране будет гораздо лучше, нежели у нас.

Я киваю, словно соглашаясь, но на самом деле даже представить не могу, что уеду. Куда, зачем? И как я буду тянуть не только новорожденного, но и Аксинью. Но о переезде я тоже думала. Не за границу, так… в другой регион, возможно, на юг страны, где теплее зимой.

Распрощавшись и сев в маршрутку, с сожалением смотрю на чистый экран телефона. От юриста новостей больше нет и это, по правде, немного страшит.

Я собираюсь позвонить ему сама, но в итоге сбрасываю звонок сразу же после первого гудка. Потому что и мне самой пока ему не о чем сообщать. Да, брат обещал сделать все, что в его силах, но лишь, но ведь он не всесилен. Страшно представить, что ничего не получится. Страшно даже подумать об этом. Поэтому делиться с Германом Юрьевичем мне пока нечем. Да и… он уверял меня, что все будет в порядке, что сестру мне вернут без вариантов, потому что я не только выполнила, я даже перевыполнила все условия.

Но реальность оказывается другой. Кто-то присмотрел здоровую девочку из детского дома себе и теперь эти люди будут делать все, что в их силах, лишь бы забрать ее себе. Но и я не собираюсь сдаваться. Если будет понятно, что ничего не получится, я готова на последний, решительный шаг, который откладывала все это время — обращусь к Дамиру. Сделаю все, что он попросит, лишь бы вернуть сестру себе. Но