Победитель будет один - Карина Вальц
Давид подхватил на руки Розу – младшую дочь кузины, саму кузину поцеловал в щеку. Белый шелковый костюм Моники ярко выделялся на фоне гор, свободные брюки эффектно разлетались на ветру. Ей должно было быть холодно, но ее щеки горели. День свадьбы все-таки.
После приезда Давида родня потянулась в часовню.
– Mbare[16]! Какие люди к нам пожаловали! – Моника с любовью потрепала дочь по щеке, а Давиду взъерошила волосы. – Только тебя и ждали. Твои родители уже внутри. София привезла с собой только летние сарафаны, ты можешь представить? У нас тут не Сицилия, лишь недавно город покинули лыжники! Твоя мать порой так беспечна, так беспечна!.. У нее наверняка и куртки-то зимней нет! Ох, Давид, я так волнуюсь! Как думаешь, мы не слишком торопимся со свадьбой? Лючия сказала…
На него полились потоки информации, не уступающие водопаду Анхель, но слушал он с удовольствием – соскучился по Монике и остальным.
Семейные сплетни были глотком свежего воздуха на дикой природе и казались такими безобидными и приятными, если сравнивать их с удушливыми гоночными. Только сегодня утром отгремела очередная горе-сенсация: якобы Соня Ридель намылилась в «Биалетти» и чуть ли не подписала с ними долгосрочный контракт. И пусть Давид знал, что это лишь слухи (или надеялся), но все равно новость взбесила.
Неужели хотя бы между гонками в «Биалетти» не могут заткнуться? Обязательно надо выпендриться, внимание на себя обратить. Давид не сомневался: сплетню пустили нарочно и сделали это проклятые Вайсберги. Еще бы, Давид Моро лидировал в чемпионате, провел идеальную гонку! Нельзя не подгадить после чужого успеха, да хоть бы этой новостью, которая чушь, сто процентов.
Чушь тем не менее поселила в душе неприятное чувство, от которого не удавалось избавиться все утро, словно выпил отвратительного вина и его вкус теперь не перебить даже любимой марсалой[17]. Вдруг нелепая новость – правда? Такое случалось множество раз: самый невероятный, странный, а иногда и откровенно идиотский слух оказывался истиной.
Отец Сони Ридель когда-то выигрывал за «Биалетти», и она может стать символом новых побед. В мире «Формулы-1» любят такие истории. Но если Соня уйдет… нет, это будет неправильно. Она не может так поступить. Не может ведь? Одно дело – кинуть гонщиков или команду, но не своего же обожаемого старикана Вернера. Хотя какая-то часть Давида не отказалась бы взглянуть на столь живописную картину, она бы стала торжеством справедливости, как финальный аккорд хорошего фильма. Кто-то должен ставить на место зажравшихся боссов. Но не в случаях, когда это противоречит интересам самого Давида.
Роза запустила маленькие ручки ему в волосы, отвлекая от гоночной неразберихи. Он обожал эту мелкую серьезную молчунью, да и всех племянников любил. Обычно прохода ему не давали мальчишки – облепляли со всех сторон, расспрашивая о гонках, но сегодня всех уже загнали в часовню. Давид и правда приехал в последний момент – еще минут десять, и мог опоздать.
– Так что ты думаешь? Мы с Вико не спешим? – закончила пламенную речь Моника, поглядывая на белокаменные ступени часовни.
– Minchia! Не сходи с ума, вы с Вико вместе больше десяти лет, он уже часть нашей семьи. – Ему пришлось взять себя в руки и выдавить банальщину. На самом деле Давиду не особо нравился мутный молчун Вико, который толком не знал итальянского, но он был отцом Розы и Клары, поэтому так и быть – пусть женится на их матери. Мог бы и раньше, конечно.
– Ты прав: он часть нашей семьи!
– Я всегда прав.
– Ну что, значит… все? Так все и происходит, да?
– За последние три года это восьмая свадьба в нашей семье – уж ты-то должна знать, как все происходит, раз присутствовала на всех.
– Ох, и не говори! Ты слышал, что Лючия и Томас тоже подумывают о свадьбе? Скоро один ты останешься молодым холостяком, Давид! Ох и насядут на тебя тетушки! София от них и сегодня едва отбилась. Так что беги скорее к маме – защищать от любопытствующих. И отдай ей свой пиджак. Неужели они с Пьетро не посмотрели погоду перед вылетом? Futtitini[18]… и все же… ох, как же мне не по себе! Как думаешь, это нормально? Так должно быть?
– Наверное. Все невесты волнуются перед свадьбой.
– Да, но… не знаю. Все так странно!
Одно слово – женщины! Вечно в страстях и сомнениях. Все, кроме Сони Ридель, разумеется, – вот уж кто никогда не сомневается и прет вперед локомотивом. Даже если вперед – это в команду прямых конкурентов, чтобы испортить Давиду настроение. Чертова Соня Ридель, сейчас вот вообще не до нее! Выходной, семейное торжество, никаких гонок… но нет же, все одно к одному.
Давид спустил Розу с рук, достал из кармана пиджака ключ от машины и протянул его кузине:
– Подумай как следует: если не будет свадьбы, не будет и подарка.
– Что?! – Глаза Моники расширились. – Давид… – Ее взгляд метнулся в сторону спортивной красотки, на которой он приехал. – Ntzù[19]! Нет, это слишком. Мы с Вико ни за что такое не примем.
– Тогда примет Роза. Да, мелкая? Дядя Давид хоть прямо сейчас научит тебя водить, будешь катать маму с папой.
Роза серьезно кивнула – умная девочка. Давид взял племянницу за руку и потянул в часовню, оставив Монику на улице. Удачно все получилось, он как раз не хотел одаривать молодоженов при всех. Там такое бы началось! Родня бурно реагировала на все. А мать потом наверняка отчитала бы за лишние траты. Она слишком любила экономить – сказалось бедное прошлое. Даже сейчас все деньги, что перечислял им Давид, бережливо откладывались – вдруг ему же, Давиду, пригодятся. Он пытался с этим бороться, но тщетно, семейная экономия была непобедима, как «Зальто» на длинных прямых.
Пока он занимал место в последнем ряду, на телефон пришло сообщение: «Зальто» вместе с Соней Ридель опубликовали официальное опровержение – ухода в другую команду не будет.
Давид и так это знал, но новость успокоила, наконец-то удалось сосредоточиться на семейном торжестве. С Соней у него связаны не лучшие воспоминания, но без нее было бы хуже, чем с ней. Петляя по серпантину в пути до Кольфоско, Давид много раз успел представить команду без Сони Ридель, и ему это не понравилось. А вот перекошенные физиономии Вайсбергов уже другое дело, это со всех сторон смешно. Никакой вам Сони Ридель, глисты белобрысые.
Глава 23
– Он
