Другая я - Анетта Невская
— Где ты? — услышала она голос, ради которого всего несколько часов назад была готова бежать по раскаленным углям.
— Ты еще имеешь наглость спрашивать, где я? — не стала церемониться Вика.
— Со мной произошло кое–что, что я пока не могу объяснить, — сказал Артур. — Кажется, меня накачали. У меня провалы в памяти, — он хотел продолжить, но Вика, на которую внезапно накатила волна ярости, его перебила.
— Не хочу слушать твое вранье. Не знаю, зачем ты это делаешь. Мне противно. Ты меня предал. Не звони и не пиши мне больше, иначе тебе переломают ноги. Все кончено, — злобно прошипела в трубку она и сбросила вызов.
Артур попытался перезвонить еще раз, и еще. Третьего раза так и не случилось. Вика заблокировала его номер в телефоне, а потом и во всех имеющихся у нее мессенджерах.
Она отбросила мобильный в сторону и закричала от переполняющей ее злости, стуча руками и ногами по кровати. Выплеснув таким образом эмоции, она снова накрылась одеялом и пролежала, ворочаясь в постели, несколько часов, бесконечно прокручивая в голове события последних дней.
Она несколько раз начинала плакать, в основном, от жалости к себе, потом начинала злиться на Артура, на себя, на Ивана, а потом снова рыдала.
Опухшая и заплаканная, Вика спустилась вниз и совершила набег на холодильник, подняв наверх, всё что смогла унести в руках. Лежа в постели, она пялилась в телевизор и бездумно жевала какие–то снеки, откусывая большие куски от палки сырокопченой колбасы.
Запив все это сладкой газировкой, которая с приездом Никиты поселилась в их шкафу, Вика слегка успокоилась. Ее стало клонить в сон. В итоге она уснула, сдвинув остатки еды на половину кровати, которая раньше принадлежала Ивану.
Утром она проснулась и первым делом ощутила отвратительный привкус во рту. Вот что значит, есть нездоровую запрещенку на ночь. Наверняка она отекла и стала похожа на монгола, съев на ночь столько соли и выпив столько жидкости.
Вика направлялась в сторону уборной, когда ее снова замутило. Еле успев добежать до унитаза, она полностью освободила желудок и уселась на прохладный кафельный пол.
Может, у нее какой–нибудь энтеровирус? Можно было еще подумать, что это последствия стресса, но в ее жизни стресса было предостаточно, и это никогда не приводило к рвоте.
И тут ее обожгло осознанием причины, про которую она, в силу отсутствия в своей жизни до Артура каких–либо сексуальных отношений, совсем забыла.
Вика резко подорвалась с пола и, наспех одевшись, бегом спустилась на первый этаж. Она схватила ключи от машины и вышла во двор.
Долетев до ближайшей аптеки, она купила несколько разных тестов на беременность. Через десять минут она сидела на унитазе, нервно тряся ногой. Она держала в руках тонкую палочку из картона.
Спустя несколько секунд, Вика решилась посмотреть на результат, и все ее внутренности разом ухнули вниз.
Чертовы две полоски.
Она, судорожно порывшись в пакете, достала еще одну упаковку с тестом, который был пластиковым и выглядел более солидно. Выдавив из себя еще какое–то количество жидкости, она через некоторое время снова оценила результат.
Тот остался неизменным. Она беременна. Беременна почти в сорок пять лет. Беременна от молодого мальчишки, который, к тому же, оказался подлецом и предал ее.
Беременна при наличии законного мужа, с которым у нее не было секса со времен французской революции. Беременна, когда уже вполне могла стать бабушкой.
Проклятье!
Вика намеренно стукнулась затылком о гладкую поверхность кафеля. Потом снова и снова, пока у нее не зазвенело в голове.
И почему всё навалилось именно сейчас? Как будто мало ей всего, что с ней произошло. Она заплакала. И плакала до сих пор, пока у нее не заболело где–то в районе сердца.
Виктория выползла из уборной и свернулась клубком в постели.
Дни шли, сменяя друг друга. Вика старалась, как можно больше времени проводить с сыном, так как он в скором времени должен был вернуться обратно, на учебу.
Она пыталась не думать о своей беременности на протяжении всего дня. Тем более, запрещала себе думать о плоде, как о ребенке. После отъезда Никиты она решит эту проблему. Не она первая и не она последняя решилась на аборт.
Для многих это обычная процедура, которую повторяют раз за разом. Ну и пусть для нее аборт будет впервые. Она взрослая девочка, справится.
С этими мыслями она каждый вечер ложилась в постель и думала об этом сразу после пробуждения. Но, выходя из спальни, она закрывала эту тему для себя и больше к ней не возвращалась. До наступления новой ночи.
Но внезапно у Ивана случился инфаркт. После появления первых симптомов Вика с Никитой незамедлительно вызвали скорую помощь. Когда Ивана погрузили в машину, они, вдвоем, поехали следом за каретой в клинику.
Вика, в силу многих причин, не испытывала особых эмоций по поводу состояния мужа. Она смотрела на переживания Никиты и сожалела, что сын проходит через это слишком рано.
Виктория прекрасно понимала, что Иван может умереть уже сегодня. Она изо всех сил желала ему здоровья, лишь бы не видеть страдания Никиты, который не имел никакого представления об истинной натуре своего отца.
Они с сыном долго сидели в холле больницы, пока врачи стабилизировали состояние больного. Вика гладила Никиту по голове, удивляясь тому, как незаметно он превратился во взрослого мужчину.
Но каким бы взрослым ни казался ей сын, она по–прежнему испытывала потребность прикасаться к нему, хоть иногда, чтобы почувствовать связь и то, что она все еще не одна.
Никита в эти решающие для отца часы не проронил ни слезинки. Лишь только по тому, как ходили желваки на его челюсти, можно было понять, какие тяжелые эмоции он проживал внутри себя.
Следующие несколько дней Иван провел в реанимации. Кризис вроде бы миновал, и врачи начали поговаривать о его переводе в обычную палату, где для родных были разрешены посещения.
Вика старалась не оставаться наедине с мужем, так как не хотела показывать, насколько ей безразлично его состояние. Ей казалось, что это может привести к ненужному обострению их вражды, а она не хотела быть причиной, по которой Ивану могло стать хуже морально, а соответственно и физически.
Она часто сидела в кресле в уголке большой палаты мужа, наблюдая, как общаются отец с сыном. Она искренне недоумевала, как мастерски Иван притворяется хорошим семьянином, даря Никите чувство стабильности и покоя.
Но, возможно, Иван все–таки способен на светлые
