Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы (СИ) - Дэй Дари

– Какая-то нездоровая история, – нехотя поясняет Вадим. – Если бы заранее знал, что все так получится, то не связался бы с ней.

Я свожу под углом брови, размышляя над сказанным.

– Ну, может она просто вас… любит? – И чего сердце так подпрыгнуло на последних словах?

– Любит, – смеется Вадим. – Настолько, что однажды похитила мою… Кхм… – он прочищает горло легким покашливанием, а я с удивлением вижу, как щеки мужчины покрываются легким румянцем.

Но в упор не понимаю причины.

– Похитила… что?... – Уточняю я нерешительно.

– Мой… биоматериал, – тщательно подбирая слова, отвечает мой босс.

А у меня глаза вылезают за пределы орбит, когда я понимаю, что именно Карина украла у шефа.

Чай встает в горле. Я задыхаюсь. Краснею. И, безобразно закашлявшись, чуть носом его не пускаю.

– Кошкина, ты когда-нибудь доведешь меня до сердечного приступа, – сокрушается шеф, оказавшись возле меня за долю секунды, и принявшись стучать по спине.

Вадим сел на корточки, когда я поборола приступ удушья. Обхватил пальцами скулы.

– Ну ты как? – С тревогой заглянул мне в глаза. – В порядке?

– В порядке… – прошептала одними губами, часто-часто моргая из-за набежавшей на глаза влаги.

Вадим с нескрываемым облегчением выдохнул. А руку так и не убрал. Сидел передо мною на корточках. И лица наши были так близко, что в воздухе начали искры летать…

28

28

Вадим.

Поплыл, Шагаев! Поплыл! И веслами грести, чтобы выбраться из омута глаз моей маленькой сексуальной помощницы, совершенно не хочется!

Провел пальцами по нежной щеке, не отводя своих глаз от ее – чистых, невинных, таких притягательных.

Кошкина шумно сглотнула, когда мой палец переместился на ее губы.

А у меня в голове белый шум вместо мыслей, и только ее губы теперь интересны. Ровно с того самого мига, как впервые прикоснулся к ним в ресторане.

Все помутнело и стало неважным – я забыл зачем мы там находились. Забыл обо всем. И с трудом вспоминал, когда в последний раз поцелуй вызывал во мне такой отклик. Волнительно, остро. Будто мне снова 16, а Кошкина – одноклассница в которую я впервые влюбился.

А сейчас, на этой тесной маленькой кухне, я только и думать могу, чтобы вновь повторить ту бурю эмоций, захватившую меня от соприкосновения со сладкими губами помощницы.

Я приблизил лицо, не прерываясь смотря ей в глаза. Будто разрешения спрашивал, что на меня совсем не похоже. Но почему-то казалось, что если применю свои обычные методы, и возьму что хочу силой, нахрапом – Кошкина обязательно меня оттолкнет.

Увидел, как она залилась краской от пят и до самой макушки, когда поняла, что я сделать намерен.

Ресницы затрепетали, а взгляд к моим губам будто прилип. По хорошенькому личику проносились живые эмоции, от которых я совершенно отвык. Девушки, с которыми я в последнее время встречался – все под копирку. Дорогие, лощеные, и такие… Поддельные. Все их чувства – пародия. Любое движение – только игра.

А здесь и сейчас я видел столько стеснительной искренности, что она вышибла почву под моими ногами. Заставляла забыть всех, кто был «до».

– Я хочу… – в вязкой тишине маленькой кухни мой голос прозвучал слишком грубо и хрипло, – поцеловать тебя.

Ответ мне был не нужен. По тому, как загорелись глаза, я все понял без слов.

А в следующий миг будто сорвало мои тормоза.

Я набросился на губы помощницы жадно и голодно. Словно хранил двести лет целибата. Кусал и ласкал. Проникал внутрь языком, и проходился по жемчужным зубам.

Сам не заметил, как подхватил Кошкину под бедра, и усадил на стол перед собой.

Руки скользнули под блузку.

А из ее груди вырвался сдавленный стон, окончательно сорвавший мне крышу. Уже чудилось, как я выбиваю эти стоны из ее прекрасного рта снова и снова, но отнюдь не прикосновением рук.

– Вадим, Вадим… – задыхаясь, шептали мне в губы о чем-то моля.

Детка, о чем ты просишь меня? Чтоб я остановился? Или о том, чтоб не смел прекращать?

Надеюсь, второе. Потому что оторваться от твоих сладких губ я сейчас не способен физически. Это транс или гипноз? Когда в последний раз было так, чтоб я тонул в наслаждении от простых поцелуев? Хлебал его большими глотками, не имея шанса насытиться?

Нет, никогда. Такое меня накрыло впервые.

Когда Кошкина откинула голову, подставляя тонкую шейку под мои поцелуи, – крышу сорвало окончательно.

Я забыл где мы, кто мы. Забыл обо всем. Пальцы уже были под юбкой моей невероятной помощницы. А второй рукой я потянулся к пряжке ремня.

– Нет! Нет! – Тряся волосами, будто сгоняя с себя наваждение, вдруг запротестовала Мария Георгиевна.

Еще пару секунд, не осознавая протест, я продолжал ее целовать, пока не ощутил как хрупкие ладошки уперлись мне в грудь.

– Вадим, – прошептала она. И этот шепот вдруг стал оглушительным. – Я не… Не могу… Так…

– Как? – Искренне не понял сомнений.

– Тут. – Кошкина огляделась по сторонам. – Это все… Должно быть... не так.

Я прилип к ней вожделеющим взглядом, стараясь вдолбить в свою голову эти слова. Но мало что получалось. Потому что кровь в тот момент находилось точно не моих гениальных мозгах.

– Я… – с большим сомнением на меня покосилась помощница. – У меня еще… Я еще… – Она облизала пересохшие от волнения губы и спрятала взгляд.

«Девственница?!» – почти сорвался с моего языка совершенно нелогичный вопрос. Хорошо хоть вовремя его прикусил, не выставив себя идиотом. Ну какая девственница? Ты полчаса назад ее ребенка держал на руках.

– Я просто не могу! – Наконец решительно выдохнула Мария Георгиевна, и выскользнула из моих рук.

А я так и стоял посреди кухни, как последний индюк, глядя ей в спину.

– Наверное, тебе лучше уйти, – принялась она греметь посудой. Зачем-то воду включила. – Да, да, так будет лучше.

Подошел к ней сзади. Вплотную. Увидел, как тоненькие светлые волоски на шее Марии Георгиевны встают дыбом от моего дыхания.

– Ты уверена? – Прохрипел. А что оставалось? Не силой же усаживать ее на себя.

– Да, уверена, – совсем не уверенно выдала Кошкина.

– Хорошо, – мрачно ответил, и поправив… ремень, развернулся.

Краем глаза увидел, как она запальчиво прячет в ладонях лицо. Сожалеет? Или это жест облегчения?

В прихожей обулся, накинул пиджак, и разрешил себе лишь секунду помедлить в ожидании, что Кошкина выбежит следом.

Но никто следом не выбежал. Лишь серая кошка с умными зелеными глазами презрительно смотрела на меня из угла темной прихожей. Словно и она насмехалась.

– До встречи на работе, Мария Георгиевна. – Зло сказал я, перед тем как закрыть дверь.

По ночной столице гнал, как сумасшедший. А уже дома не мог сомкнуть глаз до утра, ворочаясь в своей холостяцкой кровати. Глядел в потолок, а перед глазами то и дело мелькало личико Марии Георгиевны.

Пару раз даже порывался взять телефон и набрать кого-то из тех, кто всегда готов приехать и согреть мою койку.

Но тут же морщился, понимая, что в душе хочу лишь одну – скромницу Кошкину. И никто, кроме нее не сможет сейчас утолить этот голод…

Но почему она остановила меня? Не хотела? Нет, бред! Я ведь видел и чувствовал, что ее желание ни в чем не уступало моему.

В чем тогда дело?!

29

29

С того самого вечера моя жизнь превратилась в сущий кошмар! О, если б я только знала, что за ад ждет меня впереди – отдалась бы на том злосчастном столе, я клянусь!

Но, мои предрассудки тогда победили. А после Шагаев планомерно изводил меня день ото дня.

Нет, нет – нахрапом не брал, не шел на таран. Действовал с тонким расчетом! Да так филигранно, будто учился у дьявола!