Кон. Его бешеная страсть - Гудвин
— Э нет, сначала я с нее должок возьму. Эта мелкая сука из меня бенгальский огонь сделала!
Только сейчас замечаю на шее и руках Румына свежие ожоги. Ахуеть.
Кого из них на самом деле спасать надо?
Блять, когда думал, что медовая на медведе может ускакать, мелко мыслил, она и на драконе улетит в легкую.
Власу нос разбила, Румына сожгла… Получается она самый опасный наемник в этом лесу.
Медовую потрясывать начинает. Глаза мокрые, губы трясутся. Сука. Все внутри скомкивается когда она так на меня смотрит.
Румын ее в спину толкает, ко мне ближе подходят, к самому берегу. Если бы не знал что сюда его люди идут ахирел бы от его смелости. Но нет, Румын просто знает что скоро преимущество будет на его стороне. А значит у меня совсем нет времени.
— Подорожник приложи, заживет. — на медовую взгляд бросаю, подмигиваю, хочу что бы расслабилась хоть на секунду, а то ее сейчас разорвет от страха.
— Шутник, блять.
Румын одну руку от медовой убирает, потирает свои ожоги. Бешеная слегка дергается в мою сторону, глаза круглые бегают, словно обдумывает, решает.
Я аккуратно головой качаю. Блять, не твори хуйни! Слишком рискованно, этот клоун по инерции может на курок нажать. И все.
Я, сука, такое не переживу!
Вот только по глазам вижу, она все решила, ждет подходящую секунду.
Блять, блять, блять!!
Голова пульсирует от напряга словно там поезд по кругу катается, стучит колесами, гудит. Мне главное момент не проебать. Когда медовая рванет.
И девчонка срывается.
Резко, неожиданно, особенно для Румына у которого реакция ни к черту, но оно и понятно столько лет наркотой заниматься, все реакции в организме тормозят.
Стеша спотыкается, падает буквально через два шага, и я реагирую. Перехватываю пистолет, отталкиваю Румына собой подальше от медовой.
По моим подсчетам двадцать минут вот вот истекут. Вырываю оружие, отбрасываю в реку. Прилетает кулак четко в челюсть, блять, кости сводит, пульсируют болью которая заставляет сосредоточиться.
Тело отрабатывает каждый удар, как запрограммированное, не думаю, просто бью. Получаю в ответ, по корпусу. Сука. Зубы стискиваю, тянусь за своим пистолетом за поясом, но стрелять нельзя, лишнее внимание привлеку. Хватаюсь за рукоятку и одним точным ударом в висок врезаю металл в голову Румына. Нокаут.
Да, давненько я в спарринг не вставал, подрастерял форму, блять.
Румын лежит пузом вниз, а я глаз не могу оторвать от его спины. Его словно на вертеле жарили, или газовой горелкой отходили так не хило.
Пока я примерно прикинуть пытаюсь как медовая такое провернула, со стороны леса голоса доносятся.
Сука, немного не успел. Нет времени Румына добить и бежать не успеваем.
Ладно, похер. Такой вариант тоже просчитывал.
К медовой подхожу, она так и сидит как упала, рядом присаживаюсь, в глаза стеклянные заглядываю.
— Бешеная, сейчас не время, слышишь? Надо уходить.
Девчонка бледная, смотрит на меня как на привидение. Сама руку протягивает, моей щеки касается. У меня что то внутри обрывается, летит в пропасть. Сука.
Пальцы холодные дрожат, перехватываю ее ладонь, поднимаюсь, ее за собой тяну.
Медовая глаз с меня не сводит я не врубаюсь какого хера она так смотрит на меня?
Рот приоткрывает, словно сказать что то хочет и тут же захлопывает. Потому что из кустов уже отчетливые шаги слышны.
Еще пару минут и люди Румына будут здесь.
Глава 17
Смотрю на Кона и до конца осознать не могу что это он. То есть, что он пришел за мной, опять.
Все внутри распирает от дикого желания прямо сейчас выложить ему все. Сказать, что я не сбегала, ничего у него не брала и никаких схем не строила. Только иллюзии.
И так хочется что бы он поверил и кажется, что сейчас самый подходящий момент, потому что другого может и не быть. Открываю рот, вот сейчас, вывалю на него все как есть. Что я на самом деле как последняя дура ничего не знала, что все еще что то чувствую к нему. Вот только из леса доносятся шаги и голоса совсем близко, словно сюда целый отряд идет. Черт!
— Уходим.
Голос Кона уверенный, сосредоточенный, приказной. И я бы и сама рада бежать, клянусь! На все три стороны, но он какого то хрена тянет меня в четвертую. Туда куда меня можно утащить только если предварительно пулю в лоб пустить!
В реку!
Мужчина тянет меня, смело шагая в воду по каменистому дну. А я словно якорь упираюсь ногами, цепляюсь огромными ботинками за каждый камень, и при этом сама держусь за руку Кона, сжимая пальчики до побеления кожи.
— Нет…
Шепчу себе под нос, потому что это не может быть правдой. Словно сама себя пытаюсь убедить будто бы это на самом деле не бушующая река способная перемолоть нас как дробилка для древесины.
Кон упрямо продолжает тянуть меня за собой. Воды уже выше колена и вместе с тем как увеличивается глубина, внутри меня поднимается волна паники.
Я в обычный то бассейн не хожу, где до дна полтора метра и полный штиль. А тут такое! Я точно утону!
Я не умею плавать! Я умру страшной смертью, с болезненными спазмами захлебываясь ледяной водой!!!
Да, я пару раз читала как это бывает. И не хочу испытывать на себе.
Пусть лучше меня застрелят! Без лишней боли!
Пока представляю свою смерть во всех красках сердце работает на износ. Грудную клетку сжимает кольцом страха, так что не получается сделать полноценный вдох. Губы трясутся, мозг не работает, паника встает комом в горле, который удается протолкнуть только закричав.
— Нет!! Стой! Я не пойду! Я не могу!!
Кон тормозит, резко разворачивается с явным раздражением на лице. Встречается с моими глазами полными ужаса и раздражение сменяется непониманием.
Подходит ко мне вплотную, пока я с паникой осматриваю воду вокруг себя, словно это кислота плещется.
— Медовая, — Кон говорит с нажимом, поглядывает мне за спину, проверяет не подошли ли люди Румына. — нет времени на истерики, потерпи, потом отогреемся. — он что? Он думает я холода испугалась? Хотя конечно холодно, очень холодно, до чертиков, но страх и желание жить сильнее.
— Я не холода боюсь. Я… просто, плохо плаваю. — Кон всматривается в меня, прищуривается, словно видит, что я немного не договариваю. — Боже, ладно! Я не умею плавать,
