Клятва искупления - AJ Wolf

Мне требуется некоторое время, но в конце концов я вытираюсь и одеваюсь, оставляя свою старую одежду на полу, затем я забираю свои ботинки и натягиваю их. Моя губа уже начала рубцеваться и больше не кровоточит, но мой левый глаз кажется опухшим и почти заплывшим. Руки сжимают бока, когда я смотрю на ступеньки подвала, глаза на мгновение закрываются, я хватаюсь одной рукой за перила, а другой обхватываю ребра, делая каждый шаг с внутренними проклятиями и шипением сквозь зубы.

Люди на верхнем этаже не осмеливаются посмотреть на меня, когда я вхожу в комнату, все их головы намеренно отворачиваются или склоняются над бумагами, пока я иду к выходу. Моим глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть к темноте, единственный свет исходит от прожекторов на боковой стороне здания, пока я иду к своему внедорожнику.

— Ты определенно выглядишь лучше, брат.

Мои пальцы сжались на дверце машины при звуке голоса Гавино, дверь частично приоткрылась, и я увидел его, прислонившегося к машине. Не отвечая ему, я только хмыкаю, сглатывая, когда открываю дверь и готовлюсь забраться внутрь.

— Я не могу представить, что ты сейчас чувствуешь.

Голос его ближе, но я не смотрю, сдерживая ворчание, которое хочет вырваться из моей груди, пока я сажусь на водительское сиденье. Устроившись, я смотрю на него, его самодовольное лицо умоляет меня подойти и сломать ему челюсть.

— Тебе надрали задницу из-за женщины, с которой ты даже не можешь быть. — Он усмехается, и я завожу машину, не сводя с него глаз, пока он продолжает: «Я передам ей привет во время нашего свидания на этой неделе».

Тяжело сглатываю, не позволяя его приставаниям задеть меня. Все тело кричит, но мне нужно куда-то уехать. Мой взгляд встречается с его глазами в тот момент, когда я отстраняюсь.

— Сделай это.

Глава 2

«БЕВ»

— Минутку.

Последний раз вытирая волосы полотенцем, я бросаю его в корзину для белья, выходя из ванной. Поспешив к двери, хватаю первую попавшуюся вещь, чтобы прикрыться — футболку больших размеров, которая раньше принадлежала Джулиану, и надеваю ее. Я роюсь в комоде, чтобы найти пару нижнего белья, когда слышу, как открывается дверь.

— Джулиан? — Не получив ответа, я перестаю торопиться, поскольку он уже в квартире, и натягиваю нижнее белье на ноги. В поисках пары шорт я кричу через плечо в щель двери спальни: «Давай, включай фильм, я выйду через минуту».

На скрип открывающейся двери я хмурюсь, вертя шорты в руках.

— Эй! Убирайся...

Мои слова замирают на языке, когда я смотрю на Реми. Он стоит, небрежно засунув руки в карманы джинсов, на левой щеке у него красуется ямочка. Мое сердце болезненно сжимается в груди. Мне всегда нравились его чертовы ямочки. Дрожащий вздох вырывается из моих губ, когда я пытаюсь сохранить самообладание, замешательство смешивается с моим восторгом от встречи с ним и приковывает мои ноги к ковру.

Всякий раз, когда я вижу его снова, я не могу удержаться, чтобы не просмотреть его с головы до ног, не найти ли каких-нибудь отличий от того, что я видела в последний раз. Его почти черные волосы немного длиннее на макушке, но все еще коротко подстрижены по бокам, черная татуировка, выглядывающая из-под рубашки, привлекает внимание к легкой щетине на челюсти. Но я вижу боль в его глазах, когда он смотрит на меня, практически чувствую его потребность прижать меня к себе и окутать своим пространством.

Что еще важнее, вижу синяки. И порезы.

Я вижу синяк под глазом и разбитую губу.

— Бев, убери это выражение со своего лица, я в порядке. — Глубокий баритон разливается по мне, погружаясь в мою кожу и будоража мою кровь. Я смотрю, как он вытаскивает руки из карманов, приближаясь, слегка прихрамывая, его левая рука поднимается, чтобы обхватить ребра.

— Что они с тобой сделали? — Мне больно смотреть на него, но я не могу отвести взгляд. Понимаю, это моя вина, что он так выглядит. Джулиан сказал мне, что он будет наказан за то, что мы сделали. Он не вдавался в подробности, но ему и не нужно было.

Его темные глаза пристально смотрят на мое лицо, и это внимание срывает с меня тщательно наложенную маску самообладания.

— Нет ничего, что не заживет.

Он шипит, опускаясь на край моей кровати, движение привлекает мое внимание к пятну крови на светло-сером материале его рубашки, и я бросаю свои шорты обратно в ящик, двигаясь к нему.

— У тебя кровь. — Опустившись на колени, я тянусь к его рубашке, но он останавливает меня, положив руку на мое запястье.

Его хватка теплая и успокаивающая, его большой палец поглаживает точку пульса, когда он заставляет меня поднять взгляд к его золотым глазам.

— Она старая, cuore mio. (Мое сердце)

Это ласкательное слово ранит сильнее, чем следовало бы, забивает мне горло, пока я смотрю на него.

— Зачем ты пришел сюда? — Вопрос задан шепотом, я не хочу его задавать. — Они не будут рады, если узнают.

Он сглатывает, слегка сузив глаза — единственный признак того, что ему не все равно, что они подумают.

— Они всегда недовольны. — Он притягивает меня ближе к себе за руку, поднося мою ладонь к своим губам. — Они не узнают. Вива ожидает, что меня не будет в городе, а наши отцы, вероятно, напиваются и играют в покер из-за хорошо выполненной работы.

Вива.

Ее имя сидит у меня в горле, горькое, как желчь.

Сейчас мы общаемся только вот так, тайно. Раньше я бы сделала все, чтобы не оставаться с этим человеком наедине, но теперь? Я считаю секунды между нашими украденными мгновениями и тайными прикосновениями. Их мало, и с каждым разом они становятся все более запретными. У него есть жена, а я обручена с его братом. И то, что я вижу его сейчас, избитого за то, что он прикасался ко мне до нашего брака — брака, который так и не состоялся, — окончательно поселяет эти мысли в моей голове.

Я — другая женщина, тогда как должна быть единственной.

— Бев. — Глубокий голос Реми вырывает меня из моих мыслей, возвращая мое внимание к нему. — Все хорошо. Клянусь.

Я киваю, слегка выдергивая свои пальцы из его хватки, чтобы встать.

— Я думаю, у Джулиана есть пара свитеров, в которые ты можешь переодеться. — И я делаю паузу, мои глаза широко раскрываются. — Черт, Джулиан должен был приехать...

— Я отправил его на работу в другой конец города, — прерывает