Брат бывшего. Любовь не по контракту - Ксения Богда

— Пойдем, я вкусняшку тебе купил, — Захар проходит мимо меня и целует в губы.

Притормаживает, углубляет поцелуй, а я с наслаждением отвечаю на его ласки. И мне постоянно мало мужа. Хочется обнимать его, целовать, говорить, какой он хороший.

Вот уж не думала, когда уезжала во Флоренцию, что я смогу так сильно влюбиться. И в кого? В своего фиктивного мужа.

— Что за вкусняшка? — заставляю себя оторваться от горячих и жадных губ и хитро смотрю в потемневшие серые глаза.

Хочется верить в то, что Захар испытывает ко мне хотя бы часть того, что я чувствую к нему.

Захар в ответ на мое нетерпение подмигивает и проходит в просторную гостиную объединенную с кухней. Ставит сумки на барную стойку, сгребает меня в объятия и снова захватывает в плен горящие губы.

Подхватывает под попу, усаживает на барную стойку и вклинивается бедрами между моими ногами. У меня перехватывает дыхание от его близости. И ещё больший восторг вызывает мысль, что он желает меня.

— Моя нетерпеливая красавица, — проводит пальцами по моей щеке муж.

Наблюдаю за тем, как сужаются и расширяются его зрачки. Как он внимательно осматривает каждый участок моего лица. Будто любуется.

Вытягивает один из пакетов, которые стоят у меня за спиной и достает оттуда белую коробку.

Я опускаю взгляд на неё и улыбаюсь.

— Устроит такая вкусняшка мою девочку? — шепчет мне на ухо муж, чем вызывает во всем теле приятное томление.

— Очень даже, — чуть ли не мурлыкаю я.

Дергаю за красную ленту, чтобы развязать бантик и снимаю крышку. Достаю одну клубнику в белом шоколаде, зажимаю губами и придвигаюсь к Захару. Его глаза стремительно темнеют.

— Хочешь угостить меня?

Киваю. Повторно Захара приглашать не нужно. Он аккуратно ставит коробку рядом с моими бедрами, дергает меня к себе и кусает сочную ягоду. Сок стекает по моему подбородку, но нам на это уже наплевать.

Муж зарывается пальцами в мои волосы, наклоняет голову так, чтобы поцелуй стал ещё глубже и требовательнее. И я принимаю каждый выпад его языка распадаясь на атомы от наслаждения.

Воскресенский стонет мне в рот. Стаскивает сначала мою майку, а потом и свой лонгслив. Я в очередной раз разрешаю себе полюбоваться его красивым телом, но он не дает мне смотреть слишком долго.

За минуту мы оба остаемся без одежды и Захар берет меня прямо на барной стойке.

А когда первая волна страсти спадает, обнимает меня и переносит в кровать.

Но я замечаю, что его настроение портится. Кладу голову на его грудь, медленно вырисовываю узоры на его смуглой коже.

— Что-то случилось?

Захар ловит мою руку и прижимается к ней губами.

— Мне придется вернуться пораньше, Ариш.

Глава 23

Слова Захара повисают в воздухе, и я чувствую, как сжимается сердце. Холодно. Будто кто-то распахнул окно в нашу маленькую флорентийскую сказку и впустил сквозняк.

Приподнимаюсь на локте и заглядываю в серые глаза. Ищу в них объяснение, но Захар отводит взгляд. Впервые за все эти недели он не смотрит на меня.

И это пугает сильнее любого камня в окно.

— Пораньше — это когда? — голос звучит спокойнее, чем я себя чувствую.

Захар трёт переносицу.

— Завтра вечером.

Завтра. Так скоро…

Сажусь на кровати и натягиваю на себя простыню. Не потому что стесняюсь. Я успела привыкнуть к обнажённому телу, когда мы с Захаром. Просто хочется спрятаться.

— Что-то не так на работе?

Захар садится рядом, упирается локтями в колени. Мышцы на его спине напрягаются, и я машинально провожу пальцами вдоль позвоночника. Муж шумно выдыхает.

— Зам позвонил, — муж слегка морщится. — Проблемы с контрактом. Если я не вернусь, слетит сделка, на которую я потратил полгода.

Киваю, хотя он не видит. Понимаю… правда понимаю. Захар не тот человек, который может наплевать на проблемы и переложить их решение на другого. Он тот, кто будет решать все самостоятельно. И именно за это я его…

Мысль обрывается.

Именно за это я его люблю.

Слово бьётся в висках, просится наружу, но я прикусываю язык. Сейчас совсем не время для таких серьезных слов. Не в тот момент, когда он сообщает, что уезжает. Это будет выглядеть как попытка удержать, а я не хочу удерживать Захара.

— Ариш, — Захар поворачивается ко мне и обхватывает моё лицо ладонями. Большие пальцы мягко гладят скулы. — Ты чего молчишь?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что мне нужно доделать все эскизы до конца практики, — вру.

Захар хмыкает. Не верит.

— Врёшь, жена.

— Вру, — соглашаюсь и невольно улыбаюсь.

Воскресенский притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его шею. Вдыхаю знакомый запах. Запоминаю, будто завтра у меня его отнимут навсегда.

Хотя это глупо. Мы же муж и жена. Пусть и фиктивные. Хотя какие мы теперь фиктивные, после всего, что между нами было?

— Полетишь со мной, — говорит Захар.

Он не спрашивает. Воскресенский редко о чем-то спрашивает. Он берет и решает все так, как ему выгодно. Раньше меня бесила привычка решать за двоих, но сейчас я ловлю себя на том, что мне нравится. Нравится, что он не хочет оставлять меня здесь одну.

— У меня практика ещё десять дней.

— Доделаешь дистанционно.

— Захар.

— Арина.

Отстраняюсь и смотрю ему в глаза так, чтобы он понял, что я не капризничаю.

— Я не могу бросить практику, Захар. Мне нужно доделать финальный проект и получить сертификат.

Челюсть Захара напрягается. Вижу, как он борется с собой. Как внутри него сталкиваются желание забрать меня с собой и понимание, что я права.

— Десять дней, — повторяет он глухо.

— Десять дней, — подтверждаю я. — Это же не вечность, Захар.

— Для кого как.

Сердце пропускает удар, потому что Захар Воскресенский не из тех, кто разбрасывается такими словами. Если он говорит, что десять дней без меня для него вечность, то он именно это и имеет в виду.

Горло сжимается. Снова хочется сказать ему три слова, но я только крепче обнимаю мужа.

— Я не хочу оставлять тебя тут одну, — Захар зарывается носом в мои влажные волосы.

— Со мной всё будет в порядке, — говорю и сама себе не верю.

Но что я могу ещё сказать? Не привязывать же Воскресенского к кровати.

— Камень в окно, журналисты, которые только и ищут повод, чтобы поймать нас на вранье. Арин, это все серьезно, а меня не будет рядом.

— Это было один раз, — пытаюсь придать голосу беззаботность и улыбаюсь. — Больше ничего такого не происходило.

— Именно это и напрягает, — Захар отстраняется и