Смотри. На. Меня. - Екатерина Юдина

— Звучит… не очень.

Винса лишь пожала плечами. После чего, открывая дверь, сказала:

— У тебя такая внешность, что… Тебе стоит пользоваться ею. У красивых людей и жизнь проще.

Пользоваться своей внешностью. И что бы это значило?

Я опустила на себя взгляд и подумала о том, о чем бы вслух никогда не призналась. Даже в своем сознании прикасалась к этому с осторожностью — на самом деле мне сейчас хотелось не на вечеринку, а к Деимосу. Подойти к нему в этом платье. Руками обвить шею. Своей грудью прижаться к его торсу и… сделать что-нибудь такое из-за чего Деимос потеряет самоконтроль. Его крепкие, напряженные руки окажутся на моем теле и…

Я на несколько секунд закрыла глаза, чувствуя, как по коже скользнули острые, горячие мурашки. Я по-прежнему опасалась близости. Все-таки она для меня являлась чем-то новым и неизвестным, но почему-то от Деимоса меня словно током пронзало и мне правда нравилось, когда он терял самоконтроль. Когда его прикосновения становились более жесткими, грубыми и горячими, а поцелуи такими, что от них губы ныли и воздуха не хватало.

Трудно признавать, но в случае с Деимосом я бы воспользовалась своей внешностью, чтобы добиться желаемого. Правда, пока что я не знала, как правильно это делать. Да и без чего-то подобного наши отношения и так были наполнены обжигающими искрами.

На прощание я обняла Винсу и покинула ее квартиру. Выйдя на улицу, пошла по практически пустому тротуару.

За мной должна была заехать Тара. Ей как раз по пути, но вместо того, чтобы дать ей точный адрес, я сказала, что буду ждать одногруппницу около небольшого общепита, находящегося в двух кварталах от жилья моей подруги. А все потому, что хотела немного пройтись.

Я наслаждалась этим платьем. После стольких лет проведенных в рванных джинсах и в футболках, думала о том, что наступит время, когда я буду выглядеть действительно роскошно. И дело не только во внешности. В устойчивости. В ощущении неприкосновенности.

В своей жизни я была выброшена на обочину. Прекрасно почувствовала, что такое ядовитый, едкий привкус безысходности. Я им годами захлебывалась. Но именно это дало внутренний рычаг. Давало понять, что мне нужно и то, чего я хочу.

Достав телефон, я хотела написать Деимосу. Но, скользнув взглядом по нашим предыдущим сообщениям, почувствовала, как щек коснулся обжигающий румянец. Они уже во многом напоминали секс по переписке.

Прикусывая нижнюю губу, я начала думать о том, что бы ему такого написать, как внезапно во что-то врезалась. Изначально подумала, что как-то непонятно свернула и это была стена, но, отшатываясь и поднимая взгляд, задержала дыхание и дрожащими пальцами чуть ли не до онемения сжала телефон.

Передо мной стоял Дарио.

Я сделала еще несколько шагов назад и быстро спрятала телефон в сумочку. Я не знала, почему именно это было моим первым рефлексом. Просто, почему-то инстинкт самосохранения как-то странно сработал отдавая сознанию именно такой приказ.

— Что ты тут делаешь? — спросила, застегивая сумочку и вновь смотря на Дарио.

В груди что-то сжалось от осознания, что, кажется, с ним что-то не так. То есть, я уже начала привыкать к тому, что Дарио еще тот мрачный верзила, но сейчас его взгляд казался еще тяжелее, темнее, ужаснее. Так, что от одного его присутствия мне становилось жутко и явно не по себе.

— У тебя сегодня что ли был паршивый день? — спросила, оглядываясь по сторонам. Пытаясь понять, почему Дарио тут стоял. Но справа был лишь забор. Слева — на противоположной стороне дороги, сейчас не работающие магазины. То есть, я не видела места, из-за которого он мог сюда приехать, как это было в нашу последнюю встречу.

— Почему же? День был отличным, пока я не увидел, во что ты вырядилась, — даже голос Дарио был совершенно не таким, как обычно. Спокойным, ленивым, но с той тяжестью, от которой мне захотелось сжаться.

— И что не так с тем, во что я оделась? — я опустила на себя взгляд. — Это обычное платье. У моего одногруппника сегодня день рождения и он будет праздновать в ресторане. То есть, я не за хлебом вышла в таком платье. И считаю, что оно вполне хорошее.

Я еще хотела добавить, что не нуждаюсь в его комментариях по поводу моего внешнего вида, но, к счастью, у меня ума хватило оставить в своих словах хоть какую-то осторожность.

Дарио пошел в мою сторону. Этого хватило, чтобы я тут же до предела напряглась, но с места не сдвинулась. Во-первых, он буквально вчера дал мне зонт и свой пиджак. Из-за этого мне хотелось верить в то, что Дарио не настолько ужасающий, как я себе изначально напридумывала. Во-вторых, мы на улице. Он мне тут ничего не сделает. Пусть и немного, но тут есть прохожие.

Я обернулась, чтобы понять, сколько людей сейчас находилось на этой улице и замерла. Тротуары полностью были пустыми. Куда делись все люди?

Ошарашенная этим, я упустила тот момент, когда расстояния между мной и Дарио практически не осталось, но я всем телом сильно вздрогнула, когда почувствовала, что он наклонился к моему уху.

— И для кого же ты там так оделась?

Это был не просто вопрос. Мне к шее словно бы приставили нож и я, рвано выдохнув, попыталась быстро отойти назад. Но словно приговор себе подписала. Немедленно была перехвачена. Прижата к забору.

— Отпусти! — я судорожно, испуганно попыталась вырваться, но Дарио перехватил мои запястья и одной ладонью прижал их к каменной поверхности над моей головой. Вторую руку сжал на моей талии. Настолько сильно, что с моих губ сорвался болезненный стон.

— Говори. В ком ты так заинтересована, что хочешь, чтобы он на тебя пялился? — лицо Дарио было в считанных сантиметрах от моего. Взгляд такой, что, наверное, мне впервые в жизни стало настолько страшно. А еще, в истошной ряби сознания, я кое-что поняла — он, черт раздери, ненормальный.

— Ни в ком! Я ни в ком не заинтересована. Это… Это всего лишь платье. Боже, отпусти меня. Прошу. Я… Я кричать буду.

— Кричи, — Дарио медленно повел голову вбок, так, что его губы скользнули по моей щеке. — Я могу задрать твое чертово платье и выебать прямо тут. И мне никто не помешает.

Я тяжело сглотнула. Он явно преувеличивал. Пусть сейчас улица пуста, но в любой момент тут мог кто-нибудь появиться. Он