Свяжи меня - Бьянка Коул

Глава 11

Катарина

Я захожу на кухню, привлеченная ароматом свежего кофе. У стойки стоит женщина, ее медово-светлые волосы блестят в утреннем свете. Она оборачивается на звук моих шагов, открывая поразительные зелено-золотистые глаза.

— Привет. — Я сохраняю нейтральный тон, оценивая это неожиданное присутствие.

— Ты, должно быть, Катарина. Я София. — Ее улыбка кажется искренней, хотя за ней скрывается острый ум, который заставляет меня насторожиться.

— Что-то я тебя раньше здесь не видела.

— Нет, не видела. — Она прислоняется к стойке. — Вообще-то, я хотела поговорить с тобой. Я чувствую, что должна извиниться перед тобой за эту ситуацию.

Мои мышцы напрягаются. — Извиниться?

— Да. Николаю пришлось принять решительные меры против твоего отца. Я знаю, что находиться здесь не идеально, но на то были причины. — Она проводит пальцем по краю своей кружки. — Важные.

— Ты жена Николая? — Все встает на свои места — ее дорогая одежда, ее присутствие здесь, то, как она уверенно ведет себя в этом волчьем логове.

— Да. — В ее тоне нет извинений, просто констатация факта. — И я знаю, что это, должно быть, тяжело для тебя. Оказаться зажатой между враждующими семьями никогда не бывает легко.

Она не производит впечатления типичной подружки мафии — слишком много стали в ее позвоночнике, слишком много расчета в ее глазах. — Ты, кажется, хорошо осведомлена о моем положении.

— Больше, чем ты думаешь. — Она делает еще глоток кофе. — Не хочешь? Это особый бразильский сорт.

Небрежное предложение выпить кофе в этой сюрреалистической ситуации почти заставляет меня смеяться. И вот я, заключенная, пью изысканный кофе в компании женщины, которая, судя по всему, является женой Николая Иванова.

— Вообще-то, да. Кофе было бы неплохо. — Я направляюсь к стойке, благодарная за женскую компанию после нескольких дней напряжения, вызванного тестостероном. — Здешние мужчины не совсем блестящие собеседники.

Смех Софии звучит искренне, когда она тянется за другой кружкой. — Они действительно склонны к задумчивости и таинственности, не так ли? — Она наливает кофе с отработанной грацией. — Сливки? Сахар?

— Черный подойдет. — Я беру дымящуюся кружку, вдыхая насыщенный аромат. — Это... приятно поговорить с кем-то, кто не охраняет меня.

— Или не размышляет? — Ее понимающий взгляд заставляет меня задаться вопросом, как много она видит. — Эрик может быть особенно настойчивым.

Я чуть не давлюсь кофе. — Это можно описать одним словом.

— Обычно его не назначают в охрану. — София прислоняется к стойке, ее поза расслабленная, но наблюдательная. — У Николая должны быть на то свои причины.

— Охрана? — Я не могу удержаться от сарказма. — Это то, как мы теперь называем похищением?

— Справедливое замечание. — Она не спорит, и я ценю это. — Хотя в этом мире иногда защита и плен выглядят удивительно похожими.

Я изучаю ее поверх своей кофейной чашки. В ее присутствии есть что-то успокаивающее — может быть, это просто облегчение от того, что есть другая женщина, с которой можно поговорить, или, может быть, это то, что она не пытается оправдать ситуацию.

— Как ты оказалась с Николаем Ивановым? — Спрашиваю я, искренне интересуясь, как такая утонченная особа, как она, связалась с Ивановыми.

Губы Софии изгибаются в загадочной улыбке. — Это целая история. Скажем так, как только Николай нацеливается на что-то — или на кого-то, — он не останавливается, пока не получит то, что хочет.

— Он преследовал тебя? — Спрашиваю я.

— Неустанно. — Она наклоняет голову. — У меня была художественная галерея в Бостоне. Он начал посещать выставки и покупать произведения искусства. Всегда задерживался ровно настолько, чтобы дать знать о своем присутствии. Сначала я понятия не имела, кто он на самом деле.

— А когда ты узнала?

— К тому времени было уже слишком поздно. — Ее глаза встречаются с моими. — Он уже вплелся в каждый аспект моей жизни. То, как он это сделал, было тонко. Ты не понимаешь, что попалась, пока сеть не захлопнулась.

От меня не ускользает параллель с моей собственной ситуацией. — Но ты осталась. Даже после того, как узнала, кем он был?

— Николай... — Она делает паузу, подбирая слова. — У него есть способ заставить тебя взглянуть на мир по-другому. Границы между добром и злом начинают стираться. И такая сила, такая преданность могут опьянять.

Ее слова попали слишком близко к цели, напомнив мне о напористости Эрика и его непоколебимой сосредоточенности. Я отгоняю эту мысль.

— Похоже, он собственник, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Все мужчины Ивановы такие. — София бросает на меня понимающий взгляд. — Это у них в крови. Они не умеют хотеть чего-то наполовину.

В моих мыслях вспыхивает Эрик — его жесткий контроль в один момент, затем эта взрывная страсть в следующий. То, как его глаза становятся расплавленными, когда я толкаю его слишком далеко. Как его руки могут в мгновение ока перейти от клинической отстраненности к жгучему обладанию.

— Ты сейчас думаешь об Эрике, не так ли? — Понимающая улыбка Софии заставляет меня покраснеть еще сильнее.

Я смотрю в свой кофе. — Он... непредсказуемый.

— Непредсказуемый? — Она выгибает бровь. — У Эрика много достоинств, но непредсказуемость — не одна из них. Он как пороховая бочка — ты всегда знаешь, что она взорвется. Вопрос только в том, когда.

Она права. Эрик поддерживает эту железную дисциплину до тех пор, пока что-то — обычно я — не заставляет его сорваться. Тогда весь этот тщательно сдерживаемый огонь вырывается наружу, поглощая все на своем пути. Включая меня. Особенно меня.

— Он так быстро переключается, — признаю я, удивляя саму себя этим признанием. — В один момент он был задумчивой статуей и почти не разговаривал. В следующий... — Я замолкаю, вспоминая тепло его рук, болезненную силу его хватки.

— А в следующий он весь полон страсти и напора? — Заканчивает София. — Вот что происходит, когда кто-то так долго сдерживает себя. Когда он, наконец, отпускает... — Она бросает на меня многозначительный взгляд.

Я неловко ерзаю, точно вспоминая, что происходит, когда Эрик отпускает меня. Неприкрытый голод в его глазах. То, как он пометил меня, заявил на меня права, воспламенило каждое нервное окончание, пока я не потеряла способность ясно мыслить.

— Он как будто становится другим человеком, — бормочу я.

— Не другим. Просто... Настоящий он вырывается на волю. — София отпивает кофе. — Зверь всегда здесь, скрывался под этой контролируемой внешностью. Ты просто случайно нашла ключ от его клетки.

Я ставлю свою кружку на стол с резким щелчком. — Ты поэтому здесь? Эрик послал тебя вразумить меня?

Смех Софии застает меня врасплох. — Эрик? Он скорее отрубит себе руку,