Еще любишь? - Ви Венто

– Я дома. Я жду тебя.

Соня влетела в комнату как ураган и кинулась к сидящей на полу возле кровати и уткнувшейся лицом в колени Алене. Она с размаху плюхнулась рядом с ней и обняла ее за голову.

– Что случилось, Алена? Боже, как ты меня напугала!

– Я такая дура. Что я наделала? – Алена прижалась к плечу подруги и продолжила ныть.

– Что наделала? Что с тобой происходит в последнее время? – Соня встряхнула ее и оторвала от своего плеча, пытаясь заглянуть в красное опухшее лицо.

– Тимур. Я влюбилась в него и теперь не знаю, как уехать. Я не хочу, Соня. Я умру без него.

Соня не могла поверить своим ушам. Так вот куда пропала ее лучшая подруга. Она ошарашенно молча смотрела на Алену.

– Ты сейчас серьезно? То есть ты готова променять все свои мечты и цели на какого-то бедного чувака, работающего на стройке? Он еще и нерусский, по-моему, да? Алена, что он тебе подсыпал, чем околдовал? Я убью его! – уже начала орать взбешенная Соня. – Ты поэтому не говорила мне о нем? Знала, что я не подпущу его к тебе! – разъяренная девушка уже вскочила на ноги и начала ходить туда-сюда по комнате.

– Соня, все не так! Он сильный, добрый, заботливый, он… он лучший на свете.

– Хорошо же устроился, Тимурчик! – негодовала Соня. – Сам ничего из себя не представляет и тебе жизнь решил испортить! Это он тебя от Англии отговаривает, да? Родители знают? – Соня резко остановилась посреди комнаты, готовая на решительные меры по привлечению родителей.

Алена энергично замотала головой и подалась к подруге, оставаясь на коленях.

– Нет, все не так! Никаким образом он меня не удерживает. Он вообще не знает про Лондон. Я его обманула, что остаюсь в Сочи. А послезавтра улетать, и мне плохо, Соня-я-я, – протянула руки к ней плачущая девушка, – не говори родителям, они ничего не знают про Тимура. И он ни в чем не виноват. Я сама пришла к нему. Он меня не соблазнял и не преследовал.

– Мама дорогая, что же ты натворила… – Соня вновь опустилась на пол рядом с Аленой, обняла ее и начала качать как ребенка.

– Вы спали? Ну конечно спали, зачем я спрашиваю. Он любит тебя, да? Почему-то мне кажется, даже больше, чем ты, я помню его взгляд на дне рождения у Миши. Вы сегодня встречаетесь?

– Сегодня нет. Завтра.

– Послушай меня, – Соня взяла лицо подруги в ладони, вытерла слезы большими пальцами. – Ты же никогда не была дурой. Давай посмотрим на ситуацию трезво. Он – твоя первая любовь и первый мужчина, а мы, женщины, на него, на первого, всегда навешиваем флер волшебства и сказочности и думаем, что он единственный на всю жизнь. Но это не так! Ты слышишь? – гипнотизировала она ее взглядом, пытаясь донести важность своих слов. – Вспомни меня и моего первого, я тоже думала, что умру без него, а теперь я забыла, как он выглядит. Алена, жизнь – это не шутка, сейчас упустишь шанс из-за какого-то хрена, потом будешь жалеть об этом и ненавидеть его! Слышишь? – продолжала она убеждать подругу. – Подумай о родителях, они дали тебе все, и ради чего? Чтобы ты все просрала и осталась тут с ЭТИМ? Да, он классный, красивый, сексуальный. Но это не главное в жизни, Алена!

Может, Соне показалось, но какой-то проблеск сознания как будто промелькнул в голубых глазах. И она решила еще укрепить свою тираду.

– Мне больше нечего тебе сказать, – девушка отпустила подругу и села на кровать. – Если ты решила все похерить, то давай, иди и разбей сердце своим родителям, ведь именно о таком для своей дочери они и мечтали.

Алена молчала долго. Потом тяжело вздохнула и встала с пола.

– Ты права. Ты во всем права, – бескровными губами прошептала она. – Слишком много стоит на кону. Завтра я пойду к Тимуру и попрощаюсь с ним.

– Алена, не говори ему про Лондон, – решительно возразила подруга. – Он не отпустит, начнет отговаривать. Тебе будет только тяжелее порвать с ним. Ты его больше никогда не увидишь! – последняя фраза резанула холодным лезвием по сердцу Алены, но подруга продолжала: – Поэтому не думай о последствиях. Проведи с ним последний вечер, попрощайся и вернись домой.

– Я так и сделаю. Ничего не скажу. Это уже не имеет значения. Решение принято. Так будет лучше для нас обоих. Он из-за меня теряет карьеру в боксе, отдавая предпочтение мне. А он очень перспективный спортсмен, – закивала Алена, убеждая саму себя. – Останься сегодня со мной. Поможешь вещи упаковать? Я очень соскучилась по тебе. – Она подошла и крепко обняла Соню.

* * *

Тимур предложил пойти на open-space вечеринку. Приехал какой-то модный диджей из Москвы. Алена отказалась, сославшись на не очень хорошее самочувствие, и настояла, чтобы они остались у Тимура. Она сказала, что приедет к нему сама и пробудет недолго, потому что родители уже точат на нее зуб за постоянное отсутствие дома. Тимур согласился, он понимал, что уже приближается время учебы и, скорее всего, родители пытаются ввести в рамки разгулявшуюся за лето дочь.

Взглянув на девушку, он заволновался. Выглядела она действительно не очень: покрасневшие блестящие глаза, апатичное поведение. Он усадил ее на колени.

– Малыш, ты что расклеилась? – гладил он ее по бедру.

Она не ответила. Молча встала, прошла по его небольшой комнате в сторону выключателя, хлопнула по нему. Комната погрузилась в темноту, только тусклый свет уличного фонаря немного рассеивал мрак. Она стянула через голову черное хлопковое платье и бросила его к босым ступням, потом сняла трусики и кинула их туда же. Тряхнула копной длинных волос и, переступив через свои вещи, направилась к сидящему на диване Тимуру. Села на него, обхватила руками его лицо, провела пальцами по немного колючим скулам. Это редкость для Тимура, подметила она, обычно он гладко выбрит. Провела по его губам, запоминая их. Белые зубы парня блеснули в темноте. Он улыбнулся.

– Ты какая-то особенная сегодня, – Тимур медленно водил руками по ее обнаженной спине, включаясь в ее игру.

Она припала к его губам и стала медленно, с упоением его целовать, посасывая то одну, то другую губу. Ее волосы саваном накрыли их обоих. Пальчики провели по крепкой шее и спустились к пуговицам на рубашке. Не останавливая поцелуй, одну за другой, медленно, как будто растягивая время, она расстегнула их и распахнула полы. Дотронулась до гладкой, широкой груди, прошлась по твердому прессу. Губы уже целовали его шею, а ноздри