Ошибки были совершены - Люси Скоур

— Эй! — предостерёг я его.

— Я практически женат. Я собирался сказать «глазами». В ту же секунду, когда девушка с большими глазами говорит, что ей нужно где-то остановиться, ты превращаешься в мистера «Позволь Мне Отремонтировать Твой Гардероб». Следовательно, ты пытаешься залезть к ней в трусики.

— Больше никаких кавычек и никаких «следовательно». Ты говоришь как идиот, — сказал Леви.

— Сле-до-ва-тель-но, бл*дь, — припечатал Кэм.

— Да ладно тебе, — возмутился я. — Зои — практически член семьи. Мы всегда так поступаем, гигантский ты говнобургер. Или ты забыл, как переехал к Лауре после аварии? Семья так и поступает.

Если бы тишина могла быть такой громкой, у нас бы лопнули барабанные перепонки. Я взял и сделал это. Я напомнил о том, чего мы все пытались избегать, делая вид, что ничего не произошло.

— Вот именно! — воскликнул Кэм, как будто я подтвердил его нелепую мысль. — Они с Хейзел практически сёстры, что делает её моей свояченицей, а значит, для тебя она, бл*дь, под запретом.

— Я думаю, подготовка к свадьбе, наконец-то отбила ему остатки мозгов, — сказал я Леви.

— Я тебя самого отобью как отбивную, если ты попытаешься флиртовать с этой девушкой.

— Чёрт возьми, Кэмми. Это квартира, а не коробка с презервативами, — раздражённо возразил я.

— Я думал, она тебе не нравится, — сказал Леви.

— Она мне не нравится. Она раздражающая, она безответственная, она всегда опаздывает, она говорит всё, что думает, она боится животных и ненавидит Стори-Лейк. Она скорее переедет на Карибы и откроет ночной клуб, чем остепенится и заведёт семью. И ещё, с чего ты взял, что она мне не нравится?

— Ты всё время ведёшь себя с ней как придурок, — ответил Леви.

— Я не придурок.

— Ты придурок, который тщательно продумал этот список, раз смог так его выпалить, — самодовольно заметил Кэм.

— Ты хочешь остепениться? — спросил Леви. — В смысле, жениться?

Настала моя очередь пожимать плечами.

— Ну да. А ты нет?

— Не знаю. На самом деле я об этом не думал. Я был слишком занят, работая грёбаным шефом полиции и планируя свою месть вам, придурки.

— Супер. Теперь нам всю оставшуюся жизнь придётся выслушивать его нытьё о том, что он шеф полиции, вдобавок к великому инциденту с пейнтболом, — пожаловался я.

— Вам, двум клоунам, повезёт, если какие-нибудь женщины когда-нибудь отчаются настолько, чтобы на всю жизнь связать себя с вашими дурацкими рожами. Ты хочешь сказать, что у тебя нет никаких чувств к Зои? — спросил Кэм, возвращаясь к первоначальной теме.

Можно ли считать чувствами то, что я нахожу её отвлекающе привлекательной?

— Только негативные, — настаивал я.

Леви нахмурился.

— Какие у тебя претензии к ней? Она замечательная, и тебе все нравятся.

— Вы оба мне не нравитесь, — я указал на Леви. — Почему ты не накидываешься на него, Кэмми? У Ливви явно есть чувства к Зои.

— Ты идиот, — пожаловался Леви.

— Потому что Ливви не затевал ремонт целой квартиры, который поставил бы Зои в вынужденную близость с ним, — объявил Кэм.

— Я не похищаю её, — возразил я, защищаясь.

— Вынужденная близость — это приём в книгах, — объяснил Леви. — Это значит, что главные герои физически вынуждены проводить время вместе.

— Мы ничего не вынуждены. Поверьте мне, это последнее, чего я хочу, — настаивал я.

— Так ты думаешь, мы поверим, что всё это происходит по доброте душевной? — не унимался Кэм.

— Я хороший парень, придурок.

— Ты упал с крыши, когда увидел её в первый раз, — заметил Леви.

Это правда. Я просто надеялся, что никто больше не заметил, что мне хватило одного взгляда на это красивое лицо, на эти растрёпанные волосы, и что моя реакция, подобная удару под дых, буквально свалила меня с крыши дома Эрлин Дабнер. Ещё одно доказательство того, что Зои опасна.

— Так на чьей ты стороне? — спросил я.

— На своей собственной. Я пришёл красить стены и пить пиво, а не говорить о чувствах, — заявил Леви.

Кэм расхаживал перед грудой старого ковра, который я вчера содрал с пола.

— Нет. Неа. Он говорит, что у него нет чувств. Но это именно то, что говорил я, когда у меня были чувства. Потому что мы, Бишопы, не умеем испытывать бл*дские чувства, — он яростно ткнул в меня пальцем. — Ты спутаешься с ней. Потом ты будешь раздавлен. И мне придётся выслушивать твоё нытьё о том, что ты раздавлен. Или ты будешь вести себя с ней как придурок, и мне придётся надрать тебе задницу, потому что она, по сути, моя сестра. Что делает её твоей сестрой. Что делает тебя отвратительным.

— Тебе действительно нужен урок биологии.

— Мне действительно нужно пиво, — пожаловался Леви.

— Я не допущу, чтобы моя свадьба была испорчена из-за шафера и подружки невесты, которые снюхались и огребли последствий, — не унимался Кэм.

— Если бы я был заинтересован в Зои — а это абсолютно не так — почему бы у нас ничего не получилось? У вас с Хейзел всё получилось, — возразил я с безупречной логикой. Я хотел поссориться, и если я не мог добиться удовлетворительной юридической победы над врагом нашей семьи, я мог одержать интеллектуальную победу над своим братом.

— Мы с Хейз — это другое.

— В каком месте? Это точно такая же ситуация. Красивая, задолбанная жизнью женщина из большого города приезжает в маленький городок и встречает очаровательного героя-трудягу.

— Ты читал книги Хейзел, — заметил Леви.

— Да, чёрт возьми, читал. Она хороший писатель. Возможно, ты мог бы кое-чему у неё поучиться, — в этом и была фишка ссор Бишопов. Никто не был в безопасности от нападений.

— Я пытаюсь. Я посещаю её литературные курсы в «Гавани», — ответил он.

— Серьёзно? — переспросил я, на время забыв о своём гневе. — Как успехи?

— Всё идёт отлично, потому что моя жена — бл*дский гений. А теперь сдай назад. Я могу разбираться только с одним братом за раз, — сказал Кэм. Он снова указал на меня. — Мы с Хейзел — это совершенно другое. Хейзел приехала сюда в поисках чего-то, и она это нашла. «Это» — я. Зои здесь для моральной поддержки, и все знают, что она считает секунды до того, как сможет вернуться в город. Кроме того, я чертовски неотразим, и я взял Хейзел измором.

— По-моему, он хочет сказать, что ты не неотразим, Джиджи, — подсказал Леви.

— Даже в самый худший для меня момент — «третий день острого кишечного расстройства с высокой температурой» — я всё равно более неотразим, чем Кэм в свой лучший день, — настаивал я.

— Ненавижу быть голосом разума, потому что я бы с удовольствием посмотрел, как вы двое пробиваете