Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

— Тася? — не понимаю я, — у тебя есть младшая сестра?

— Моя собака. Ее тоже зовут Таисия, — смеется Лера, — почему ты думаешь я тебе сейчас тут помогаю. Уж точно не из-за обдолбанной мажорки на заднем сиденьи.

— Она не такая! — обиженно выкрикиваю я, складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

Мы заезжаем за Ромой спустя минут десять. Я рассматриваю недешевый жилой комплекс, мысленно прикидываю, сколько здесь стоит квартира и начинаю думать, что со временем можно было бы попробовать поработать на себя. При условии, конечно, что у меня все получится.

— Ну, привет, — говорит Рома, забравшись в машину на задний диван.

— Ром… я очень переживаю. Меня пару минут не было всего, а потом я ее такой нашла.

— Ой, много ли надо, чтобы обдолбаться, — вставляет свои пять копеек Лера, но я не обращаю на нее никакого внимания. Как и Рома, впрочем.

Он усаживает лежащую Леру, обхватывает ее лицо руками и пытается привести в чувство, а затем и вовсе светит фонариком в глаза, открывая веки.

— Это вряд ли какие-то вещества, у нее нормальные зрачки. Но состояние такое, словно она снотворного наелась, разбудить сложно, — константирует Роман, укладывая голову бубнящей что-то себе под нос Ульяны.

Я настораживаюсь, но тут же гоню дурацкие мысли подальше. Нет, не могла Ульяна. Подумаешь влюбилась в мудака. Это же не повод прощаться с жизнью и засыпать “навсегда”.

В гробовой тишине мы доезжаем до дома, Лера прощается и уезжает, а Рома на руках относит Улю к ней в комнату. Я же остаюсь на первом этаже. Мнусь у двери в кабинет Дамира, но таки решаюсь и заглядываю внутрь. Его там ожидаемо нет. А вот мысль все рассказать ему становится более навязчивой. Пусть он меня и задавит как мошку, но зато с Улей все будет хорошо, а то слишком уж странное у нее сейчас состояние.

— Тася, не переживай, я уложил ее в кровать, — голос Ромы раздается буквально в паре шагов от меня. — Она просто перебрала. Дышит ровно, спит сном младенца. Отоспиться и все будет хорошо, — парень кладет руки на мои плечи.

Наверное, он так хочет меня успокоить, но я начинаю нервничать еще больше. Хочу отступить, но Рома сокращает расстояние между нами еще сильнее и буквально вминает меня в свое мощное натренированное тело. По коже бегут мурашки, отнюдь не трепета.

— Тая, я давно хотел тебе сказать, — шепчем мне Рома чуть выше уха, куда-то в висок, — что… — выдыхает он, раздувая пряди моих волос, но договорить у него не выходит, потому что на пороге дома появляется Дамир.

Он зажигает свет, который тут же начинает слепить мне глаза. Роме видимо тоже, потому что с одного моего плеча его рука пропадает.

— Дамир Давидович, добрый вечер, — радушно произносит Рома.

А я ловлю на себе взгляд Дамира и мне хочется провалиться сквозь землю. Лучше пусть он меня и правда задавит, как букашку за Ульяну, чем будет так на меня смотреть.

То ли с отвращением, то ли с пренебрежением, то ли… желая меня убить.

— Ну, если у тебя он добрый, — хмыкает Дамир и шагает в нашу сторону, а мне кажется, что он наступает. Наступает на меня. Как хищник. — Какими судьбами?

— Рома уже уходит! — выкрикиваю я и отскакиваю от Романа, а затем вцепляюсь в его локоть и начинаю его тащить к выходу. Что удивительно, Рома мне поддается.

Мы с ним по широкой дуге обходим Дамира, и он все-таки уходит, напоследок прошептав мне, чтобы я не сдавала Ульяну и обязательно ему позвонила.

Я закрываю за ним дверь, и даже ручку отпустить не успеваю, как моя спина снова оказывается прижата к крепкому натренированному телу. И снова по моей коже бегут мурашки, но на этот раз это мурашки желания, волнения и предвкушения. Я все еще помню тот случайный поцелуй, только вот теперь, когда он ко мне прикасается снова, мне больше не кажется, что тогда все произошло по ошибке. Может… все было не просто так? Иначе зачем еще Дамир сейчас ко мне прижимается, буквально вдавливая горячим телом в прохладную дверь.

— Это не твой дом, Таисия, — шепчет мне Дамир в то же ухо, в которое каких-то две минуты назад шептал Рома, но насколько же другие теперь ощущения.

Учащенное дыхание обрывается глухим выдохом. Вместо того, чтобы отстраниться, я вдруг хочу почувствовать его дыхание не на своих волосах, а на шее. Там, где он целовал в наш первый раз. Теперь кажется, что это было так давно, что будто и неправда. И об этом напоминает мне только мое тело и то, как я реагирую на него. Мне ведь совершенно не важно, что он говорит. Важно лишь то, что самый желанный на свете мужчина прижимает меня своим телом к стене… почти стене, и это смотрится со стороны, наверное, так же красиво, как и та сцена, на которую я наткнулась в туалете клуба.

Если я сейчас обернусь и сама найду своими губами губы Дамира, наш поцелуй выйдет таким же страстным?

— Вот переедешь, — Дамир словно читает мои мысли и действительно наклоняет голову, его дыхание задевает ушную раковину, внизу живота горит так, что я начинаю сводить ноги, — и будешь, — его губы задевают мое оголенное плечо и кажется только от этого касания я достигаю пика блаженства, я дрожу, а мои мысли путаются. Они хаотично мечутся, и все что я могу это чуть повернуть голову, мазнуть губами по губам Дамира и словить ими его слова, — мужиков в свой дом по ночам водить, а в мой — не смей.

Дамир касается своими губами моих. Он произносит эти слова в мой рот и кажется, собирается меня поцеловать, потому что наши губы слишком близко, они переплетаются. Мы и не целуемся, мы словно просто касаемся ими друг друга и дышим одним воздухом на двоих.

Но именно в этот момент до меня доходит весь смысл его слов. Что он подумал обо мне и Роме, а еще я вспоминаю о странном состоянии Ульяны и собрав всю свою волю, прикладывая просто титанические усилия, отодвигаюсь от самых желанных губ. В груди, что-то скребет и горит, а я на грани слышимости произношу:

— Ульяна перепила в клубе, Рома помог ее донести до спальни.

Дамир не отступает от меня, наоборот его хватка становится еще крепче. Только теперь руки требовательно, а не нежно, сжимают плечи:

— Что она пила?

— А…

— Таисия, что она пила?

— Текилу… много текилы.

— Твою мать.

На этот