Измена. Отпусти меня (СИ) - Ева Кострова
Поэтому выпорхнула из подъезда, подобно бабочке. Прохладный утренний ветерок нежно раздувал мои локоны, а солнечный свет озарял кожу золотистым сиянием.
Сегодня я постаралась выглядеть на все сто. Пока Эля была морально разбита и представляя собой жалкое подобие женщины, у меня были все шансы возбудить Потапова. Нежное лавандовое платье, легко развивалось при каждом моем шаге, а тонкий аромат жасмина витал в воздухе, оставляя после меня цветочный шлейф.
Сияя улыбкой забралась в салон огромного черного монстра. Стас встретил меня суровым выражением лица и с холодной отстраненностью в глазах. Он всем своим видом пытался показать, что испытывает ко мне неприкрытую неприязнь. Однако, его гнев и неодобрительные взгляды только разжигали во мне интерес и желание.
— Привет! — звонко поприветствовала его, нарочито весело, заглядывая в глаза, чуть прикусив нижнюю губу.
Только сейчас, рассмотрела его ближе. Определенно, он ужасно устал за эту ночь. Глаза его покраснели, а на лице появилась легкая щетина. Рубашка на нем была вчерашняя. Неужели, сразу из больницы пожаловал?
— Документы не забыла? — бросил он хмуро, отъезжая от моего дома.
Покачала головой, успокаивая его. Млела кошкой сидя возле него, на кожаном сиденье его тачки, вдыхая охренительный древесный запах ароматизатора для салона.
— Как там Эля? — осторожно выдохнула, стараясь вложить в голос сострадательные интонации. — Как ваша малышка?
Он даже не повернул головы.
— Всё хорошо, — коротко отмахнулся, сжав руль так, будто хотел вдавить пальцы в пластик.
«Так ли хорошо?» — хмыкнула мысленно.
Потапов больше не произнес ни слова. А я просто не знала, что еще спросить.
Внутри машины тишина окутала нас, словно густой туман. Чем ближе мы подъезжали к медицинскому центру, тем больше я нервничала. Ожидание и страх переплелись между собой, создавая сложную паутину противоречивых эмоций.
Что если сегодня вскроется вся правда?
Даже не хотелось думать о подобном развитии событий.
Стас припарковал свою машину недалеко от входа и в том же молчании, мы отправились на УЗИ.
Я постаралась унять бешено бьющееся в груди сердце, проталкивая подальше в горло горький ком и готовясь к неизбежному.
После того, как все необходимые документы были заполнены, нас проводили в нужный кабинет. Я лежала на кушетке, с задранной юбкой платья, а на заднем плане тихо гудел ультразвуковой аппарат. На огромной плазме передо мной, вертелся наш будущий со Стасом ребенок. Точнее... Что-то непонятное, но оно явно шевелилось.
В этот момент меня охватила волна всепоглощающей радости. Я не смогла унять волнение, и мои глаза наполнились слезами чистого счастья. Мысленно уже представляла, как Стас покупает мне машину, устраивает в лучший роддом города, встречает с малышом и отвозит в свой особняк.
И всего-то стоило переспать с «правильным» мужиком.
— Стас, — выдохнула пораженно, — смотри какой кроха... Мой сынок.
— С чего ты это взяла? — хмыкнул Потапов, даже не смотря на монитор, а залипая в своем телефоне.
— Сердцем чувствую, — добавляя в голос побольше драматизма, прошептала, глотая слезы. — Ну посмотри же! — шикнула на него, рассердившись, на подобное пренебрежение.
Меня настолько пробрало, что потянулась к его руке, надеясь привлечь внимание и поделиться с ним своим восторгом. Но Потапов резко отдернул ее пронзая меня ледяным взором. Огромных усилий стоило проглотить подобное унижение.
Оно тёплой волной застряло в горле, разливаясь в животе липким отчаянием. А ведь я старалась.
— Всё у вас хорошо. Малыш развивается в соответствии со сроком. Семь-восемь недель, — нежный голос врача заставил отложить выяснение отношений на потом.
— Нам нужен ДНК-тест, — напомнил Стас, еще больше омрачая мою радость.
Какие все умные и модные стали! Раньше половина страны чужих детей воспитывало и в ус не дуло. А теперь, чуть что, сразу надо что-то доказывать. Нечестно!
— Да, я помню, — доктор дежурно улыбнулась, не теряя профессионального спокойствия. — Но, к сожалению, такие тесты возможны либо с десятой недели, либо когда копчико-теменной размер плода превышает тридцать девять миллиметров.
— Что вы хотите этим сказать? — недовольство Стаса нарастало, и в кабинете стало душно из-за исходившего от него гнева.
— Что придётся немного подождать, — пожала она плечами, не поддаваясь его агрессии, — В вашем случае — порядка двух недель.
— Охренительно! — рявкнул Потапов, выходя в коридор и от души хлопая дверью.
Зажмурилась. Мысленно благодаря всех богов. Две недели! У меня еще есть время. Как бы узнать результаты заранее…
Извинившись перед врачом за поведение Стаса, покинула кабинет с целым ворохом направлений на анализы, памятками, рекомендациями и дрожью в пальцах. Бумаги будто обжигали руки — на них была надежда, но и приговор.
Потапов стоял у машины, опершись о капот, и с кем-то говорил по телефону. В голосе не было ни капли волнения, как будто не его ребёнок сейчас находился в моём животе. Завидев меня, он резко свернул разговор, даже не попрощавшись с собеседником.
— Мне витамины выписали и что-то для...
— Мне плевать, — перебил он, даже не взглянув. — Это твоя проблема, ты сама должна покупать все необходимое, — бросил он равнодушно садясь в машину.
Последовала за ним, отчаянно ища причину побыть с ним подольше и не отпускать. Он же всерьез мог пропасть на эти две недели.
— У меня... у меня нет денег, — проканючила, смотря на него жалостливо. — От этого же зависит здоровье нашего малыша.
— Я ничего тебе не должен, — процедил он сквозь зубы. — Ты слышишь? Ничего. Я уже сказал — мне плевать, кто у тебя родится. Если тебе нужны витамины, покупай их сама, — вновь отмахнулся Стас.
— Ну хоть в ресторан свози поесть. Дома ни крошки, готовить некогда было… — не отступала я, стараясь не показать отчаяния. — Что, даже тарелку супа для матери твоего ребёнка жалко?
— Мне неприятна твоя компания, — парировал он. — Отстань от меня.
— Нам всё равно нужно всё обсудить и, наконец-то, поговорить нормально, — произнесла примирительно. — Да ты и сам скорее всего со вчерашнего дня ничего не ел, — добавила наугад, но уловила, как дёрнулся у него уголок рта.
— Точно, — глухо признал Стас, сжав руль чуть крепче. — Не ел.
Он нахмурился, а после притормозил у тротуара.
— Выходи, — коротко бросил он. — Конечная.
В удивлении осмотрелась по сторонам. Ни на ресторан, ни на мой дом это похоже не было.
— Не пойду, — упрямо бросила я, крепче сжимая ремень сумочки. — Давай пообедаем, все обсудим и я отстану. Обещаю, в штаны лезть не буду, вести себя буду хорошо. Про это никому не расскажу, — опередила его, быстро отрапортовав.
— Вышла! — рявкнул он. — Я поем один. Без тебя. А ты не больная, а просто беременная. Сама себе и приготовишь,
