Белль. Месть прошлого. - Ира Далински

— Не надо. Не приближайся!

Хантер усмехнулся, и в его глазах мелькнула сталь.

— Ты думаешь, все так просто? Что ты можешь вот так взять и уйти? Мы связаны, девочка. Связаны навсегда.

Я покачала головой, слезы застилали глаза.

— Нет. Я не хочу быть связанной. Я хочу быть свободной. Свободной от тебя, от этого места, от всего этого кошмара.

Он сделал еще один шаг, и я подняла пистолет, нацеливая его прямо ему в грудь.

— Не надо. Не заставляй меня. Я не хочу этого делать, но я сделаю, если ты подойдешь ближе.

Хантер замер, его усмешка исчезла, сменившись мрачной серьезностью. Он смотрел на пистолет, потом на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование.

— Ты действительно думаешь, что это выход? — тихо спросил он, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Ты думаешь, что, нажав на курок, ты обретешь свободу? Ты просто перенесешь этот кошмар в другое место, в свою душу. Поверь мне, я знаю, что говорю.

Я сглотнула, слезы неудержимо текли по щекам. Рука с пистолетом дрожала, но я не опускала его.

— Я не знаю, что будет потом, — прошептала я. — Но я знаю, что сейчас я не могу больше. Я должна попытаться.

Хантер вздохнул, как если бы его раздражала сложившаяся ситуация. Он кивает кому-то за моей спиной и за секунду, за которую я не успеваю ничего предпринять, мне заламывают руки так, чтобы пальцы сами разжались. Пистолет с лязгом падает на брусчатку. Выходит, он с самого начала мог так сделать, но специально ждал моих действий?

— А теперь, если ты наигралась, сядь в машину, — в его голосе не осталось ничего, кроме твердой решимости сделать так, как он задумал. Это не просьба, это приказ.

Я молча подчинилась, забралась в салон, пропахший кожей и дорогим одеколоном, стараясь не касаться Хантера. Он захлопнул дверь и обошел машину, усаживаясь за руль. Мотор взревел, и мы тронулись с места, оставив позади серые стены особняка.

Дорога стелилась под колесами «Бентли», как черная лента. В салоне царила звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушенным урчанием двигателя. Я смотрела в окно, наблюдая за городской суетой, и пыталась понять, куда он меня везет. Напряжение между нами ощущалось физически, словно невидимая стена.

Хантер не произнес ни слова, его взгляд был сосредоточен на дороге. Он казался непроницаемым, словно каменная статуя. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной рядом с ним, словно пойманная в клетку птица.

Наконец, мы остановились. Я не сразу узнала этот квартал, поскольку за последние годы город ни раз реконструировали. Хантер заглушил двигатель и как-то странно посмотрел на меня. Его глаза, в которых сейчас горел непонятный мне огонь, устремились куда-то сквозь меня. Я молча поворачиваю следом.

Судорожно сглатываю.

Нет.

Он решил закончить там, где все началось?

ГЛАВА 3

Белль, 8 лет назад.

Вряд ли я осознавала происходящее, когда на Хантера навалились двое полицейских, надели на него наручники и затолкали в служебную машину. Меня тоже не оставили в стороне. Хоть и связывать не стали, но в отдельной машине в участок отвезли. Я не стала сопротивляться, поскольку боялась, что этим сделаю только хуже.

Я не понимала что происходит, мои колени сильно дрожали, а полицейский мужчина рядом пугал своим присутствием. В голове крутится один вопрос: что теперь будет?

За что нас отвезли в участок? За ту драку между Хантером и неизвестным человеком или за поддельный паспорт?

В участке меня провели в маленькую комнату с тусклым светом и усадили на жесткий стул. Ожидание тянулось мучительно долго, каждая минута казалась вечностью. Я чувствовала себя загнанной в угол, как дикий зверь, попавший в капкан.

Наконец, дверь открылась, и вошел детектив. Он был одет в строгий костюм, а взгляд его пронизывал насквозь. Он начал задавать вопросы о Хантере, о нашей связи, о том, чем мы занимались в последнее время. Я старалась отвечать честно, но чувствовала, как ложь застревает у меня в горле.

Когда он спросил о паспорте, я не выдержала и разрыдалась. Призналась во всем, надеясь на снисхождение. Умоляла детектива не рассказывать об этом родителям. Я понимала, что совершила ошибку, поддавшись на уговоры Хантера, но не могла представить, что это приведет к таким последствиям. Теперь оставалось только ждать и надеяться на лучшее, хотя в глубине души я понимала, что шансов на это немного.

Меня отпустили, но поставили временный запрет на выезд из города. Тогда в участке мне было не до рассуждений, но придя домой, мандраж немного отпустил меня и тогда я задумалась над следующими вещами.

Почему не отпустили Хантера? Почему детектив сказал, что вызовет моих друзей на допрос, ведь они не причем? Почему моим родителям все-таки не позвонили из участка и не доложили о том, что произошло, я же несовершеннолетняя?

Что касается мамы и папы, то они в курсе, что я с друзьями собиралась развлечься. Мама любит и доверяет Кейт, поэтому позволила мне остаться у нее с ночевкой, но к несчастью, ночевала я не у подруги, а в обезьяннике. Ночь в участке превратилась в кошмар наяву. Холодные стены, тусклый свет и гнетущая тишина давили на меня, усиливая чувство беспомощности. Я пыталась понять, почему Хантера не отпустили вместе со мной, ведь он был таким же участником событий. И зачем детективу понадобилось упоминать моих друзей? Неужели они действительно собираются их допрашивать?

Следующие два дня тянулись кошмарно долго. Я места себе не находила, школу посещала с большим трудом, а в мыслях только картины с того вечера.

Каждый звук, каждое движение казались подозрительными, будто за мной следили. Я чувствовала себя преступницей, хотя ничего криминального не совершила. Или совершила? Этот вопрос терзал меня, не давая покоя. Я перебирала в памяти события той ночи, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему.

Мысли о родителях преследовали меня. Я знала, что рано или поздно им станет известно о моем «веселом» времяпровождении. Как они отреагируют? Будут ли разочарованы? Смогут ли простить? Эти вопросы не давали мне покоя, заставляя сердце биться чаще.

Потом произошло то, что разделило мою жизнь на до и после.

Меня снова вызвали в участок.

Я сидела в пустом коридоре, спрятав руки в карманы куртки. Что самое интересное каждого из моих друзей допрашивали по отдельности, очень долго причем. И все они скрывали от меня причину вызова в участок, говоря,