На седьмом небе - Лора Павлов

— Значит, бегать еще долго не будем.

— Ладно. Начну медленно, — он улыбнулся, и его глаза поймали мои. Улыбка была чертовски обаятельная.

У меня пересохло во рту. С этим мужчиной было что-то не то.

Нужно было срочно отдалиться.

— Ладно, пойду допью и домой.

— Да, я тоже поеду. Спокойной ночи. Береги себя, — он улыбнулся и скрестил руки на груди.

— Чего ждешь? — спросила я.

— Пока ты снова не зайдешь внутрь. Я не оставлю тебя одну.

Я откинула голову и рассмеялась.

— Спокойной ночи, Красавчик.

— Увидимся в понедельник, Уиз.

Он так и не двинулся с места. Ждал, пока я открою дверь, а потом, обернувшись, я увидела, что он все еще смотрит на меня.

И, может, это был алкоголь, бегущий по моим венам.

Но мне это понравилось.

7

Кларк

— Прошло уже две с половиной недели, — сказал я, пока она массировала область вокруг моего колена.

— Ты всегда был таким упрямым засранцем? Или это только со мной?

Я расхохотался:

— По словам моей мамы, я таким родился.

— Кларк.

— Элоиза, — передразнил я ее строгий тон.

Я закатил глаза.

— Еще неделя и мы с тобой пробежим милю вместе. Медленно.

— Думаю, ты за мной не успеешь.

— В школе я пробежала милю за пять минут двадцать три секунды. Уверяю тебя, я смогу, — сказала она, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— А, значит, ты была звездой легкой атлетики. Поэтому ты записываешь в свой блокнот каждую деталь? Ты фанатка статистики?

Я уловил, как в ее взгляде что-то промелькнуло. Каждый раз, когда я подкалывал ее по поводу блокнота, она замолкала.

Мне хотелось понять, что она скрывает. За ее жесткой оболочкой явно было что-то еще. И почему-то мне было важно это узнать.

Эта женщина меня зацепила.

— У меня есть причины, — буркнула она.

Я сел и пристально посмотрел на нее.

— Знаешь, я обязан рассказывать тебе все, что чувствую. Насколько болит. Как меня бесит отсутствие кардио. А ты ничем не делишься. Разве это честно, Виз?

— Я физиотерапевт, а ты спортсмен. Ты должен рассказывать, а не я.

— Это эгоистично, — я попытался скрыть улыбку. — Я все время отдаю, а ты только берешь.

Она шлепнула меня полотенцем, что лежало на столе.

— Да уж, «беру». Ты в основном только ноешь, что хочешь больше нагрузки.

— Ну, у меня есть причины.

— Хорошо. Если хочешь, чтобы я чем-то поделилась, скажи сначала, почему ты так рвешься бегать и наращивать кардио. У тебя и так отличные тренировки. Куда спешить?

Я прочистил горло, обдумывая. С этой женщиной я проводил много времени и доверял ей. Она ни разу не подвела, и я чувствовал себя сильнее с каждым днем.

— Я читал статьи в сети. Несколько написали, что я вряд ли смогу повторить прошлый сезон после этой травмы, — я пожал плечами. — Обычно я не позволяю таким вещам лезть в голову. Но хоккей для меня — все. И если я это потеряю, не знаю, что буду делать.

Иногда я был сам себе врагом. Часами листал мнение спортивных аналитиков, которые обсуждали мои шансы вернуться на прежний уровень. Раньше было проще: я был андердогом, без ожиданий. Работал до изнеможения, чтобы доказать, кто я.

А теперь я получил все, о чем мечтал, и боялся, что это исчезнет. Это давление — когда хочешь чего-то так сильно и боишься потерять. Осуществив мечту, я оказался и в лучшем, и в худшем положении: теперь надо было бороться, чтобы ее удержать.

Я не собирался позволять чужим голосам пробраться мне в голову.

Элоиз долго смотрела на меня, а потом вскочила на стол и села рядом.

— Я понимаю. И этот спорт точно не для слабых. Вот что делает мою работу такой сложной: травмы бесконечны. Но ты, наверное, самый стойкий спортсмен из всех, с кем я работала. Обещаю тебе, ты ничего не теряешь. Уверена, люди удивятся, насколько сильным ты вернешься. Ты выполняешь все, что я прошу, если не считать твоих вечных жалоб на бег. Но мы вернем его в программу после месяца перерыва и посмотрим, как пойдет.

— Спасибо. Просто я не думал, что все так затянется. Хочу скорее на лед.

— Забавно, что ты об этом заговорил. Я забронировала нам лед на сегодня, — уголки ее губ дрогнули.

— Что? Но ты же сказала, месяц безо льда.

Я почувствовал себя ребенком в магазине сладостей. Я жаждал снова выйти на лед.

Там я забывал обо всех проблемах. Там я оживал.

Я вырос на коньках и с клюшкой. Это было частью меня.

— Только не зазнавайся. Я буду кататься с тобой. Ничего сложного, никакой нагрузки на колено. Просто спокойно проведем время на льду. Договорились?

— Почему передумала?

Для меня это было важно. Она понимала, что мне нужно именно сейчас.

— Я поговорила с Эверли Мэдден, — призналась она, будто готовилась к моему недовольству. Она уже упоминала, что я должен встретиться с Эверли — психологом нашей команды. Мы виделись пару раз. Она, к тому же, жена легендарного игрока Хоука Мэддена, тоже бывшего Lions. Она знала спорт, знала все его тени. Но я хотел бегать, а не разговаривать с психологом. — И что она сказала?

— Я спросила, не слишком ли строго я тебя ограничиваю с бегом. Некоторые бы уже разрешили понемногу начинать, но я не хочу откатить назад. Попросила совета.

— И?

— Она сказала доверять своей интуиции насчет бега. Но чуть-чуть льда не повредит, если я буду рядом. Сказала, это может добавить тебе «пружинки в шаге», — она усмехнулась.

— «Пружинки в шаге»? Детка, я с ней родился. Ты же видела мои танцы, — я громко расхохотался, потом посмотрел на нее. — Спасибо, что все устроила. Выйти на лед будет здорово.

— Но это не значит, что я не заставлю тебя пройти ад сегодня утром, — сказала она, спрыгнув со стола.

— Нет, нет, нет. Так не пойдет. Я тут душу излил, а ты опять молчишь. Давай, я рассказал тебе свою фигню. Теперь твоя очередь. Что за история с блокнотом?

Она закатила глаза.

— Что за одержимость у тебя этим блокнотом? Почему тебе так важно?

— Не знаю, Уиз. Просто любопытно. Может, у меня слишком много свободного времени, потому что ты не даешь бегать.

Ее плечи затряслись от смеха.

— Ты неугомонный.

— Говорили и похуже.

— Ладно. Наверное, блокноты — это моя история с тревожностью, — она отвела взгляд, но потом снова посмотрела на меня. Ее темные глаза встретились с моими. — У мамы был рак. Год с лишним. Я каждый день