Наполнить её - Джордан Мари

Но я должна начать думать о себе.

— Я вернусь, — говорю я, прежде чем выйти из грузовика и закрыть дверь. Я не жду, скажет ли Майкл что-нибудь, но я чувствую недовольство, исходящее от него. Я знаю, что он, вероятно, сдерживается в этот момент.

Я направляюсь в тюрьму и ничего не говорю, когда регистрируюсь. Я знаю порядок действий, знаю, что делать, когда приду сюда, как бы грустно это ни было.

Я сажусь на один из жестких пластиковых и старых стульев. Я смотрю в окно на грузовик Майкла, вижу, как он сидит на водительском сиденье и смотрит на тюрьму. О чем он думает? Он думает, что я глупая, дура, что снова помогаю Брэндону?

Хотя я едва знаю Майкла, я чувствую глубокую связь с ним. Мне кажется, что он знает меня лучше, чем кто-либо другой, даже за то короткое время, что мы были вместе.

Не знаю, как долго я сижу там, но кажется, что это целая вечность. А потом я слышу, как открываются двери, встаю и смотрю в сторону, чтобы увидеть, как выходит Брэндон. На нем белая толстовка с соответствующими спортивными штанами, его обувь того же цвета, потертая сверху от грязи.

Он держит бумажный пакет и улыбается мне, но выглядит грустным, уставшим. Мешки под глазами свидетельствуют об этом. Я не сомневаюсь, что он не досыпал как проклятый, пока был здесь. Хорошо. Ему нужно побольше бодрствовать, и, надеюсь, он подумал обо всем дерьме, через которое прошел, а также обо мне.

— Кэсси, — тихо произносит он, и я обнимаю его, от него исходит необычный запах. Но я привыкла к этому аромату, который говорит мне, что его заперли.

— Давай, — говорю я и беру у него бумажный пакет. Я не сказала ему, что уже все подготовила в реабилитационном центре, что он будет находиться там девяносто дней. Он, вероятно, даст мне отпор, я знаю это, но также собираюсь поставить ему ультиматум.

Настало время вмешательства, даже если нас будет только двое. Я больше не буду его пропуском на свободу из тюрьмы. Я больше не буду терпеть, когда он знает, что может делать все, что захочет, потому что я буду рядом, чтобы выручить его. Больше никогда.

Если он не может помочь себе, то и я не смогу. Если он не видит, что рушит свою жизнь и тянет меня за собой, то ему придется остаться одному и страдать от последствий. Мне следовало сделать это давным-давно. Черт, может быть, слова Майкла, его понимающий взгляд, который он бросает на меня, что Брэндон использует меня, чтобы получить то, что он хочет, наконец-то донесли это до меня.

В любом случае, я больше не дам себя использовать.

Мы выходим наружу и направляемся к грузовику Майкла. Я вижу, что он уже вышел и прислонился к капоту, скрестив руки на груди, и на его лице такой напряженный взгляд, когда он смотрит на Брэндона. Я останавливаюсь в нескольких футах от Майкла и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на брата. На его лице написано это подозрительное выражение, но он достаточно умен, чтобы держать рот закрытым.

— Брэндон, это Майкл. Он владеет автомастерской и помог мне, когда сломалась моя машина. Если бы не он, ты бы все еще сидел в тюрьме, потому что я бы не смогла сюда добраться. — Я чувствую гнев Майкла, как будто он мой собственный.

— Спасибо, — говорит Брэндон. — Я твой должник.

Я кривлюсь от ответа брата.

Я смотрю на мужчину, в которого влюбляюсь, на того, кому я отдала свое сердце, даже не осознавая этого. Его глаза сужаются, когда он смотрит на моего брата. Он отталкивается от грузовика и делает шаг ко мне, обхватывая меня руками за талию и притягивая к себе. Он целует мой висок, и я чувствую, как мои глаза расширяются от внезапного проявления привязанности.

Я знаю, что это. Это Майкл демонстрирует свое право собственности перед моим братом. Это он дает Брэндону знать, не говоря ни слова, что он на моей стороне. Он отстраняется, и я смотрю на Майкла, мои глаза все еще кажутся большими, как блюдца, но на моих губах играет легкая улыбка.

Я ничего не говорю, а вместо этого поворачиваюсь к Брэндону и медленно выдыхаю.

— Я устроила тебя в оздоровительном реабилитационном центре недалеко от Бойсе. Ты пробудешь там девяносто дней, Брэндон. — Я поднимаю руку, когда он открывает рот, вероятно, чтобы поспорить. Я медленно качаю головой, зная, что мое лицо лишено эмоций. Я устала, измучена всем этим. Я хочу жить, и не смогу этого сделать, если продолжу выручать Брэндона.

— Кэсси, — тихо говорит он.

— Это твой единственный шанс, Брэндон. — Я позволяю своей руке снова упасть на бок и чувствую, как мои плечи слегка опускаются вперед. — Это твой последний шанс со мной. Ты отправляешься на реабилитацию, очищаешься и собираешься с духом. Я больше не буду тебя выручать. Меня не будет рядом, когда ты попадешь в беду. Если ты не хочешь улучшить свою жизнь, я не могу сделать этого за тебя. Мне нужно начать думать о себе, а я давно этого не делала.

Мое сердце колотится, когда я смотрю на своего брата, видя печаль и отчаяние, написанные на его лице. Я знаю, что он сожалеет обо всем дерьме, через которое он меня заставляет пройти, но его болезнь заставляет его постоянно повторять свои действия и ошибки. Это порочный круг, и я в него втягиваюсь, меня затягивает в самые глубины ада.

Я больше не могу этого делать, если хочу выжить. Если хочу жить.

Я смотрю на Майкла и чувствую, как мое тело расслабляется. Я не могу ничего из этого делать, если хочу иметь будущее с Майклом, и когда смотрю на него, чувствую его силу, знаю, что он рядом со мной, становится до боли ясно, что я действительно хочу будущего с ним.

Сумасшедшая или нет, я уже влюбилась в своего механика.

Глава четырнадцатая

Майкл

Я стою рядом со своей женщиной, ожидая, пока закончат оформление ее брата. Он не доставлял ей особых хлопот, когда она устанавливала правила. Может быть, потому что я был с ней, а может быть, потому что это был его последний вариант. Я не уверен, но по какой-то причине он согласился позволить нам забрать его сюда без борьбы.

— Кэсси... — шепчет Брэндон, когда они заканчивают оформление документов. Он смотрит на свою сестру, и на мгновение все, что