Навечно моя - Лора Павлов
Мы провели следующий час за столом в пожарной части, пока парни засыпали Хоука вопросами. Расти, Толлбой и Рук буквально пускали слюни на него. Большой Эл, лучший друг папы, был его ярым фанатом и даже попросил меня сфотографировать их вместе. Дед, самый старый из команды, просто слушал и посмеивался, пока остальные вели себя как мальчишки. Хоук держался спокойно и с юмором, не зазнаваясь.
Я поймала на себе взгляд папы. Натянуто улыбнулась, а он мне подмигнул. Но за этим подмигиванием я уловила что-то еще — тревогу. Папа всегда переживал за нас, за всех пятерых. Наверное, он боялся, что мне снова сделают больно. Но я научилась защищать себя давно. Такого больше не случится.
Да и Хоук ничего не хотел. Не хотел… А я?
Сирена взвыла, и парни рванули по своим местам. Мы с Хоуком остались сидеть за столом. Я подняла взгляд и поймала его изучающий взгляд.
— Что такое? Устал от того, что тебя тут все обожают? — усмехнулась я.
— Нет, это было круто. Я просто пытаюсь понять, почему все эти годы нельзя было произносить мое имя, — он хитро улыбнулся.
Я покачала головой и встала.
— Мы здесь не меня разбираем, а тебя, помнишь?
Он кивнул, но продолжал смотреть прямо в меня, пока мы спускались по лестнице.
— Посмотрим, как будет на самом деле. Это обмен, Эвер. Хочешь знать все про меня — будь готова сама рассказывать.
Я закатила глаза, когда мы подошли к его грузовику. Села на пассажирское и пристегнулась.
— Так это не работает, — бросила я, посмотрев на него.
— Еще как работает. Ты готова к пробежке?
— Я родилась готовой, Хоук Мэдден.
Он рассмеялся и покачал головой:
— Напоминаю, я профессиональный спортсмен. Я не собираюсь тебя щадить.
— Хочешь поспорить?
— Легко. Я не боюсь поставить на кон свои навыки, — его голос прозвучал почти рычанием.
Черт. Он был чертовски сексуален и даже не пытался. Мое тело реагировало на него слишком бурно.
— Какую дистанцию бежим?
— А как насчет того пятикилометрового маршрута, что мы когда-то бегали? — он свернул на мою улицу.
— Отлично. Я его постоянно бегаю, красавчик. Первый, кто финиширует, может задать любой вопрос и другой обязан ответить.
— Договорились. Я полностью уверен в своих силах, — он подмигнул, ставя машину на парковку.
Без сомнений. Этот мужчина был хорош во всем.
— Готовься петь, как канарейка, Мэдден.
— Петь будешь ты, Эвер. Если мне не изменяет память, ты всегда напевала после того, как выкрикивала мое имя… так что тебе это будет несложно.
Я вылетела из машины с отвисшей челюстью и глазами, распахнутыми в шоке. Он реально только что напомнил о нашем сексе?!
— Потеряла дар речи? — он наклонился ко мне, его губы скользнули по моему уху. — Когда проиграешь, выбора не останется — все расскажешь.
Я промолчала. Старалась выровнять дыхание и не сорваться. Я теряла контроль над всей ситуацией. Мне нужно было взять себя в руки.
Сначала — обогнать его в забеге. А потом заставить его говорить.
6 Хоук
Я вышел на последний поворот и, черт возьми, едва дышал. Но она продолжала меня подстегивать, и я не собирался сдаваться. Честно говоря, я ожидал, что она выдохнется после первого километра, но у этой девушки оказалась потрясающая выносливость.
Я взглянул на дерево у самого края озера и начал размахивать руками, как в чертовом фильме про Рокки. Но все равно не мог ее обогнать.
Она хватала ртом воздух. Я хватал ртом воздух. И мы коснулись коры дерева в одно и то же гребаное мгновение.
Неужели я потерял свою форму? Я взглянул на часы и это были самые быстрые пять километров, которые я пробежал за последние годы. Может, даже за всю жизнь.
Нет, форму я не потерял. Я просто соревновался с чертовой беговой машиной.
Я наклонился вперед, чтобы перевести дыхание, и она сделала то же самое.
— Какого черта, Эвер? Что это сейчас было?
Она рассмеялась, плюхнувшись на задницу и пытаясь успокоить дыхание.
— Что? Я ведь тренировалась на полумарафон. Разве я не упоминала?
Я сел рядом и обеими руками убрал со лба влажные волосы.
— Да тебя можно в команду тренером брать, — усмехнулся я.
— Ну и что теперь? Я бы сказала, что это ничья, красавчик.
— Ничья значит, что мы оба победили и оба проиграли. Так что ты задаешь мне один вопрос, но и я задаю тебе один.
Она тяжело выдохнула и легла на спину, закрывая глаза от яркого солнца. Вода плескалась у берега.
Озеро Хани-Маунтин было моим любимым местом в мире. Вода здесь — самая темная синяя, и я всегда говорил Эвер, что у нее глаза цвета Хани-Маунтин. Самые глубокие и темные, какие я когда-либо видел.
— Я первая. Если ты ответишь честно, я тоже отвечу на твой вопрос, — сказала она, сев и встряхивая длинный темный хвост, чтобы вытряхнуть застрявшие листья.
— Я всегда честен, Эвер. Это не я тут что-то скрываю.
Она закатила глаза.
— Ладно. Поехали.
— Ну, давай, — я откинулся на локти и уставился на воду.
— Ты счастлив, Хоук? То есть хоккей делает тебя счастливым? Жизнь, которой ты живешь, делает тебя счастливым?
Я рассмеялся:
— Вот это в твоем стиле — получить шанс задать один вопрос и задать сразу три.
— Это один вопрос, просто я его уточнила, — она ухмыльнулась.
Я взял веточку, лежавшую рядом, и начал счищать кору, обдумывая ответ.
— Я счастлив… отчасти.
— Не катит, Мэдден.
Я повернулся к ней:
— Нравится ли мне жить под микроскопом, когда моя ценность измеряется только количеством забитых голов? Когда весь город злится на меня каждый раз, как мы проигрываем? Не особо. Но нравится ли мне сегодня зашнуровывать коньки и скользить по льду? Еще как. И в целом, мне нравится то, чем я зарабатываю на жизнь. Мои товарищи по команде — как семья. Мы пашем, но и отрываемся по полной. Тренер — редкостный мудак, и я ему не доверяю, но я терплю его дерьмо уже девять лет, так что это не критично. Но не знаю… Мне кажется, что в жизни должно быть что-то еще. Не только голы и деньги.
Я посмотрел ей в глаза, и она заглянула в мои.
— Как будто чего-то не хватает? И что, по-твоему, это может быть?
— Вот это и есть вопрос на миллион, Эвер. Либо чего-то не хватает, либо этого уже просто недостаточно.
— Честно и по делу. Спасибо, —
