Стигма - Эрин Дум

– Если это повод потрогать меня, – отвратительно слащаво прошептал он, – то он тебе не нужен.

– Вы с другом ищете способ уйти, не заплатив, – процедила я сквозь зубы.

Задиристый и упрямый характер, из-за которого я часто попадала в неприятности, побуждал меня смотреть на него так, как Камилла не осмеливалась.

Я никогда не понимала, почему мужчины, вместо того чтобы отшатнуться, очаровываются дерзкими, строптивыми женщинами. Этот персонаж, кажется, ничем не отличался от других.

Внезапно он протянул другую руку и схватил меня за волосы сзади. Я не испугалась, лишь стиснула челюсти и вытянула руки вперед, чтобы помешать ему притянуть меня к себе.

– Наглая сучка, – дыхнул он мне в лицо.

От отвратительного запаха у него изо рта – смесь вина, ликера и дорогого шампанского – я скривила губы, но не опустила глаза.

– Как же я ненавижу таких девок, как ты… Вы первые вертите хвостом, выделываетесь, а потом ходите неприступные, как монашки. Ты хочешь моего внимания, да?

Я выгнула спину, пытаясь его оттолкнуть и давая понять, что с той, кто не плачет и не паникует, а стоит с высоко поднятой головой, не так-то легко справиться.

– Если да, ты просто скажи. Я с удовольствием сотру эту идиотскую гордость с твоего личика, на заднем сиденье моей машины это очень удобно сделать…

– Слова истинного джентльмена…

Мир вокруг как будто замер. Я почувствовала нехватку воздуха в груди, дыхание перехватило. И только потом пришло необъяснимое, ошеломляющее облегчение, и я удивилась сама себе.

Этот голос, узнаваемый грубый тон.

Этот голос, отозвавшийся у меня в душе панической дрожью.

Окаменевшая, с широко открытыми глазами и пропавшим дыханием, я ощутила позади себя чье-то уверенное присутствие. Одетая в перчатку-митенку рука с крупными суставами и крепкими мужскими костяшками пальцев задела по касательной мой подбородок, сомкнувшись на руке, которая все еще держала меня за волосы.

– У меня есть идея получше, – произнес тот же голос позади меня. – Сначала давай-ка ты ее отпустишь.

Весельчак вырвался и отскочил на несколько шагов, не желая, чтобы его снова схватила рука, которая, я была уверена, сдавила его ладонь гораздо сильнее, чем это было необходимо. Я отошла в сторону, а он продолжал смотреть на Андраса с отвращением и испугом, как будто видел перед собой гибрид гнуси и опасного зверя.

Андрас был не один. Позади него стояли Сергей с охранниками, которые, казалось, только и ждали его команды, чтобы вмешаться.

Пусть он был молодой, пусть ему всего двадцать три и совесть у него черна, но в его уверенности, в том, как он двигался и держал себя, было что-то, способное вызывать уважение даже у людей старше его.

Над сумрачным Андрасом не тянуло шутить, хотя сам он только так и вел себя с людьми – насмешливо и пренебрежительно.

– Ты в курсе, что твой приятель ушел? Похоже, вы не оплатили счет. – Андрас возвышался монолитной стеной, а охранники окружили провинившегося гостя.

Весельчак снова попятился и трусливо огляделся по сторонам; от его высокомерной маски не осталось и следа.

– Какого черта ты делаешь? Стой… Эй! – крикнул он. – Не трогай меня!

Он попытался возмутиться, когда Андрас остановился перед ним и сунул руку в карман его пиджака, где через ткань угадывался какой-то тяжелый предмет. Пресс-папье!

– Как-то мелковато для того, кто заказал Krug Rose Brut за триста шестьдесят долларов… – Мужественный голос прозвучал с такой насмешливой интонацией, что Весельчак покраснел и от негодования стиснул зубы.

Приближалась вторая, самая любимая Андрасом часть спектакля – сцена унижения жертвы, в данном случае воришки в дорогом костюме, который имел наглость наследить на его территории; именно в этот момент он мог увидеть в чужих глазах презрение к себе. Это была кульминация, вишенка на его горьком торте, своего рода удовольствие, в котором он никогда себе не отказывал.

Я была уверена, что сейчас начнется самая мрачная сцена этого трагифарса, Андрас будет издеваться над Весельчаком в садистской манере, но вместо этого он лишь повернулся к охранникам и сухо приказал:

– Выведите его на улицу.

Мужчины взяли Весельчака под руки и повели к запасному выходу. Сквозь гулкие удары сердца я слышала, как они удалялись быстрыми шагами. Я стояла и смотрела на человека-громаду, который посреди праздничного вечера обрушился на клуб, как циклон.

Я разглядывала его профиль, наблюдала, как двигались его губы, пока он разговаривал с единственным оставшимся в коридоре охранником. На Андрасе сегодня были темные брюки элегантного кроя. Однотонные подтяжки натянулись на его мускулистых плечах, обозначая границы скрытой под рубашкой взрывной силы; лямки соединялись сзади, прямо у лопаток, повторяя изгибы мощной гибкой спины, сминая белую ткань рубашки, от которой веяло свежестью; она облегала широкую грудь и предплечья, оставляя открытыми до локтей нити вен под кожей. Однако неизменные митенки ломали красивый образ молодого мужчины, вульгарно кричали о ярости и агрессии.

Андрасу тоже пришлось принарядиться, чтобы соответствовать помпезной обстановке Moonlight Velvet, и, если бы я не увидела его сейчас, никогда бы не поверила, что цивильная одежда может так хорошо сочетаться с очарованием его атлетической фигуры. В отличие от сотрудников охраны он был без пиджака и без галстука, но в брюках с подтяжками и рубашке он выглядел так авторитетно и харизматично, что казалось, эта одежда специально создана для него.

Охранник взял пресс-папье, кивнул и ушел.

Сердцебиение ускорилось и во рту пересохло, когда я поняла, что мы с Андрасом осталась в коридоре одни. Он медленно обернулся.

Отражавшие игру света и теней, его блестящие зрачки заскользили по моему красному платью. Он осматривал меня с убийственной медлительностью, способной у кого угодно вызвать остановку сердца, я едва не задохнулась.

Я поймала себя на том, что напрягаю бедра, чтобы не выдать себя, не показать, что́ один его взгляд мог сотворить даже с таким непокорным духом, как мой. Его глаза медленно двигались по изгибам моих бедер, по талии и груди, выступающей из бюстье, и наконец добрались до глаз. У меня свело живот. Что он со мной делает?!

– Когда же ты перестанешь попадать в дурацкие ситуации? – язвительным тоном отчитал он меня, как будто только что не поджег каждую клеточку моего тела.

Укоряющий низкий тембр молотом бил по моей теплой, чувствительной броне. Через меня будто пронеслась огненная волна, и я сжала кулаки, усилием воли направив охватившее меня жгучее волнение в резкий взгляд.

– Ты все равно сделал это не ради меня, ведь так?

На скулах у Андраса заходили желваки,