Плохая маленькая невеста - Меган Брэнди
Глупо об этом говорить. Мы оба знаем, что, если бы он хотел заполучить меня в роли невестки, он мог бы запросто это сделать.
Факт в том, что он не захотел, потому что у него был другой план, и я была посвящена в него, хотя от всех скрывала это. И у меня появились сомнения.
Может, ему было все равно, а может, он никуда не торопился.
А тут еще отец со своим предложением.
Делаю еще несколько маленьких глотков своего волшебного кофе, затем отрезаю кусок дыни и подношу к губам. Ту тарелку, которую он заполнил вафлями, я отодвигаю.
Энцо возвращает ее на место, его глаза сверлят мои. Теперь они непроглядно темные, раздраженные.
После третьего кусочка дыни он качает головой и пододвигает ко мне планшет.
– Прочитай это, – говорит он и берет свою чашку в руки.
Слегка наклонившись вперед, смотрю на экран. Дохожу до третьего слова, когда понимаю, что это такое, и останавливаюсь.
Он серьезно?
Видимо, да, поскольку Энцо Фикиле-старший не удосуживается встретиться со мной взглядом, и его следующее требование звучит уверенно и жестко:
– Вслух.
Сопротивляясь желанию закатить глаза, снова смотрю на экран.
– Я беру этого мужчину в мужья и обещаю чтить его и подчиняться ему до конца времен, – читаю быстро и без выражения, качая головой. – Что?..
– Я беру эту женщину в жены, обещая чтить ее и заботиться о ней до конца времен.
Моргаю, глядя на Энцо, и от меня не ускользает, что в своей версии он пропускает слово «подчиняться», но… Он что, хочет поиграть в обеты? Но мы даже не обсудили нарушение контракта с моей стороны, как и то, что мой отец предложил ему другой вариант – мою сестру.
Энцо оглядывается через плечо, и я, следуя за его взглядом, смотрю на человека во всем черном.
– Этого достаточно? – спрашивает мой потенциальный муж.
– Этого достаточно, мистер Фикиле. – Мужчина склоняет голову и выходит.
Энцо возвращается к еде – съедает все до последнего кусочка на своей тарелке.
Мой рот открывается, закрывается и снова открывается, но из него по-прежнему не вылетает ни звука. Даже когда он встает. Я молча наблюдаю, как он допивает то, что осталось в чашке, и вытирает рот платком. Его длинные пальцы скользят по пуговицам рубашки, застегивая ее.
– Кстати, это было твое официальное согласие, – наконец говорит Энцо, заправляя рубашку в брюки угольного цвета. – Через пару часов будет готово свидетельство о браке. – Он надевает пиджак, висевший на спинке стула, и направляется к двери напротив той, через которую вошла я. На секунду он останавливается, положив руку на тяжелое дерево створки. Его глаза находят мои. – Завтра к этому времени мисс Бостон Ревено перестанет существовать.
Подождите.
Что?
Глава третья
Бостон
Смотрю на дверь, в которую вышел Энцо, не менее пяти минут, пытаясь разобраться, что значит этот странный завтрак. Несмотря на то что мы довольно давно знаем друг друга, несмотря на то что я некоторое время жила в его доме, и прочее-прочее-прочее, это был самый длинный разговор, который у нас когда-либо происходил. Сказать по правде, все это выглядит как-то нелепо.
Заявление о согласии?
Я перестану существовать?
Что, черт возьми, это вообще значит?
Очевидно, Энцо просто пытается утвердить свое доминирование, как будто я и так не знаю, что на самом деле я мясо, брошенное в пасть льва. Я, можно сказать, оставила у алтаря его сына, а он сам, можно сказать, подобрал меня, хотя ему предложили другой, более лакомый кусочек…
Это что-то вроде амбиций? Заполучить одну из Ревено любой ценой? Но почему меня? Он на грани войны, если уже не перешагнул эту грань, и он наконец понял, что моя сестра уже занята и обмен невозможен?
Черт, мне нужно найти способ связаться с ней и узнать, какой ад разверзся после того, как я сбежала… и снова оказалась в этом гигантском неуютном особняке.
При мысли о Роклин во мне просыпается энергия, но я не показываю этого, когда следую за пожилым мужчиной в светло-серой униформе. Кто он, мой шофер? И куда он меня ведет? Это выглядит жалко – шествие под конвоем, но и нет. Это – мой первый выход отсюда за неделю, и, хотя я не знаю, что меня ждет, мои шансы поговорить с сестрой по крайней мере выше, чем когда я заперта в четырех стенах.
Это была ужасная неделя, так что я буду рада просто увидеть солнце.
Если и было что-то стоящее в моей жизни, так это танцы. Раньше я проводила свободное время за репетициями или импровизациями, помимо моих обязательных тренировок на территории Грейсон. Только когда спина совсем не справлялась, я делала перерыв и отмокала в ванне, впитывая роскошь лаванды и ромашки с книгой и бокалом вина в руках.
Моя сестра дразнила меня, говоря, что я – два человека в одном, принцесса со старой душой, но это не так. Я – это я. Я просто многогранна, но в нашем мире это не особо ценится.
Для нас с Роклин, дочерей дона, лидера преступного подпольного мира Севера, все сводилось к одному и тому же: совершенству. Но для моей близняшки это значило даже больше, чем для меня. Потому что из нас двоих Роклин отводилась главная роль – она была выбрана наследницей, наряду с тремя другими наследницами – Юга, Запада и, конечно же, Востока, которая еще не показала свое лицо миру. Наследницы семей-основателей известны как девушки Грейсон.
А я… Я была наследницей про запас, худшей из семьи Райо Ревено.
Да, я всегда была совершенной – волосы идеально уложены, макияж всегда свежий, – но это ничего не значит. Потому что все то, какой и должна быть принцесса преступного мира (это слова нашего отца), воплощает моя сестра.
Она жесткая, смелая и прекрасная – каждую минуту дня.
Я… другая.
Меня нельзя назвать бесхребетной, и я не уродина – в конце концов, у нас с ней одно лицо. Но я не стреляю по мишеням без промаха, как она, и я не выучила наизусть все существующие юридические книги. Роклин – образец уравновешенности в ситуациях, которые того и требуют, а я – нет.
Роклин будет улыбаться в дерьмовых обстоятельствах, прокручивая в голове изощренные способы, которыми собирается убить кого-то, тогда как я больше склонна просто шандарахнуть обидчика бутылкой по башке.
Вот почему она была
