Чужие дети - Лина Коваль
— Привет.
— О, дождался тебя, — Стефан отрывает взгляд от экрана ноутбука и почесывает бровь. — Кофе твоя секретарша делает — вода водой.
— Знаю.
— Ты где был-то?
— К Асе заезжал.
— Вы не вместе ночуете?
— Нет. Дома был.
— Думал, она давно к тебе перебралась.
— Не перебралась, — говорю с такой интонацией, чтобы закончить этот беседу.
— Номинантов на Кинотавр отправили, — дверь кабинета рикошетом отлетает в стену.
На пороге возбужденный Александров.
— И? — открываю ноутбук. — Мимо?
— Восемь номинаций, — сжав ладони в кулаки, Миша подпрыгивает от восторга. Совсем как пацан.
Я улыбаюсь, складываю руки в замок и откидываюсь на спинку кресла.
— Лучший фильм — раз. Режиссер — два.
— Актриса? — спрашиваю с нетерпением.
— Три! — улыбается.
Прикрыв глаза, смеюсь.
День сегодня отличный.
— Еще актер, костюмы, операторская работа, саундтрек и… лучшая мужская роль второго плана, — тут грустно вздыхает.
— Это плохо? — интересуется внимательно наблюдающий за нами Стефан.
— Ему ведь еще домой возвращаться, — я иронично отрезаю себе шею большим пальцем.
— Сложно им было Евангелине номинацию дать? — Миша обессиленно падает в кресло напротив. — Может… есть возможность ее хотя бы купить?
— Не вздумай, — становлюсь серьезным. — Нам сейчас нельзя такой херней заниматься. И так под прицелом — сам знаешь.
— Знаю. Кстати… Ты в курсе, что Багдасаров таки засунул Катю к Борисову. Она сейчас у него в четырехсерийке снимается.
А вот это уже ничего хорошего!.. Актрисам у нас живется гораздо сложнее, чем актерам, которых «раз, два и Захаров» — годных почти нет. Красивых актрис много, поэтому проекты надо выбирать тщательно, ошибки не простительны.
Когда Миша, решив заехать в ближайший ювелирный, дабы уважить Реброву, уходит, я пролистываю список контактов и нахожу номер старого заклятого друга.
— Георгий, доброго дня, — приветствую громко. — Варшавский.
— Привет, — усмехается он вальяжно.
Эту компашку мажоров-переростков, вроде Генри и Жоры, я не очень-то уважаю, но жизнь показала, что они вполне себе… безобидные, что ли. Гонор правда зашкаливает, родословные сказываются, но это простительно. После того как мне пришлось вникнуть в дебри околорелигиозных сообществ, я вообще стал делать больше скидок окружающим.
— Как здоровье? — интересуюсь издалека.
— Не жалуюсь.
— Я бы так не сказал. С обонянием у тебя явные проблемы.
— Объясни, — усмехается.
— Всегда считал тебя говнюком…
— Ты охренел?
— Но агент ты не плохой. Ошибаться больно.
— Ты про Катенка? — уныло интересуется и тут же, почувстовав неловкую паузу, исправляется. — В смысле, про Катю у Борисова, в сериале?..
— Мозги, вижу, не повреждены. Что с твоей чуйкой, Георгий? Нам в конце месяца на Кинотавр выходить, сегодня сообщили — у Кати номинация. Шанс огромный — сам знаешь. Сейчас каждый выход в свет на виду, никаких ток-шоу, сомнительных коллабораций или рекламы, а вы… сериал там снимаете?..
— А у меня разрешения не спрашивают, знаешь ли, — Сташевский психует. — Я даже договор в глаза не видел. Катю туда будущий муж сосватал.
— Кто? — морщусь.
Сердце схватывает — буду честен.
— Ты знаешь кто. Как-то меня начинает подпирать эта армянская диаспора. Катя ему верит, а я думаю, что любовь любовью, а работа должна быть врозь.
— Погоди… он ей предложение сделал? Она согласилась?
— А? — останавливается и чертыхается. — Да откуда я знаю?
— Ты назвал его будущим мужем. Я подумал…
— Да я просто ляпнул…
— Балабол, — злюсь. — Ну а друг твой где прячется? Слышал, «скатерть-самобранка» от него отвернулась?
— Если ты про родственничка своего бывшего, то не смешно, — с укором говорит. — Генри вот-вот в депрессию скатится. Я его куда только не сватал, даже к Борисову, — коротко хохочет. — Не берут.
— Может, и к лучшему?
— Я серьезно, Адам.
— Ладно, — покрутив запястьем, смотрю на часы. — Я скоро уеду, дела за городом. Скажи ему, пусть завтра заедет. У меня в планах на лето полный метр. Сейчас собираю кастинг. Посмотрю, что можно сделать.
— А я ему сразу говорил: иди к Варшавскому. Единственный нормальный человек в Москве остался, — льстит.
— Заткнись, — останавливаю. — Знаю, что твоего дружка никто даже на телефон сейчас снимать не станет. Только мне до запретов Антона Павловича ровно. Поэтому пусть приезжает.
— Спасибо, Адам. И с Катей поговорю. Уже говорил, но ведь она самостоятельная стала. Никого не слушает.
— Это точно. Птичка оперилась. Ладно, я сам тоже с ней пообщаюсь. У Лии день рождение скоро, там встретимся.
— И я заеду. И это… — Сташевский выдерживает театральную паузу. — Поздравляю. Рад, что ты «Пуанты» отстоял.
— До связи, — прощаюсь.
Стефан поднимает хмурый взгляд от экрана ноутбука.
— Все хорошо?..
— Нормально, — киваю. — А ты что здесь забыл?
— У меня сегодня комплексная поставка.
Брат продолжает дело нашего отца — занимается продажей металлопроката в Европе.
— Сейчас на границе, надо было инвойс и счет-фактуры оформить. Ты здесь надолго?
Снова смотрю на часы, двигаю мышку, чтобы загрузить электронную почту.
— Скоро уеду, только немного поработаю. У меня сегодня встреча с Колей и Ильей…
Глава 42. Адам
Внедорожник движется плавно, трасса ровная и сухая, поэтому расслабляюсь и начинаю получать удовольствие от вождения, вроде бы вполне привычного для мужчины занятия.
С тем, как в моей жизни завершился, пожалуй, самый масштабный и необычный проект, благодаря которому я слишком много потерял и, если не считать головную боль и российское гражданство, ничего не приобрел, закончилось и мое воздержание от управления автомобилем.
Это дело я всегда любил и до сих пор виновником в аварии себя не считаю. Проехали. Так почему должен отказаться от удовольствия проехаться за рулем любимой машины?
Заехав в небольшой военный городок по пропуску, проезжаю ухоженную территорию с ровными, вычищенными газонами и побеленными поребриками, и прохожу строгий досмотр перед еще одними воротами, именуемыми «шлюзом».
— Проезжайте, — говорит молодой человек в военной форме и с рацией в руке.
Здесь находится Школа Главного Разведывательного Управления.
После того как все закончилось, мальчиками занялись сотрудники опеки. Я был не против, чтобы дети жили со мной (во
